Здесь вы можете читать рассказы свободных писателей

Откройте для себя новых авторов или продемонстрируйте талант и станьте лучшим

Для удобства чтения ленту

Kasstiel112
Kasstiel112апр. 20, 2019

Легенды города с миллионом дорог. Сказ о том, как мир спас его.

ФантастикаВремя чтения 14 мин

Понедельник, проснулся рано. Единственный выходной, вроде бы можно отоспаться, но в 8 утра я уже на ногах. Солнце палит жарко, в это время года оно особенно жестоко к людям. У школьников начались длинные каникулы, студенты за ними еле еле успевают. В это время, на улице, выходит работящий народ. Бегают и жужжат как муравьи, машины про носятся туда сюда до тех пор, пока не застрянут в пробке. Эти металлические рычащие кошки, вставающие в очередь, словно там намазано валерьянкой. Я вышел на балкон утолить свое желание в ежедневной утренней сигарете. К радости, или к сожалению, это мой единственный наркотик. Привычка, которую я оправдываю мотивацией к движению вперед. Каждая выкуренная сигарета приближает меня к смерти. Хотя, если так взглянуть, то наша жизнь полна вещей приближающих нас к смерти. Взять хотя бы наше питание. Мы жрем всякую гадость заедая ее майонезом, соусом из от личных продуктов, которые в своей совокупности дают нам еще больше проблем. Помню, как в детстве я не любил майонез, а сейчас без него сложно прожить. Сигарета дотлевает, а я все еще погружён в свои мысли. На это утро у меня запланировано пара дел, но я никак не могу уйти с этого, облитого солнцем, балкона. Я работаю ученым, мой рабочий график ужасен. Единственный выходной на неделе выпадает в самый противный день всего человечества. Я провожу сутки на работе, лишь изредка у меня получается выбраться домой, но мой дом пуст и поэтому я чувствую себя одиноким. Да, конечно у меня есть друзья, но у меня нету времени на них, а в мой единственный выходной у них нет времени на меня. Шутка моей жизни. Лаборатория у меня сверхсекретная, но это не запрещает мне рассказывать о том, чем я занимаюсь. Я физик, в какой то степени, хотя все мои исследования основываются на преобразования грязной энергии в абсолютно чистую и возобновляемую. Я сделал столько продвижений в военной области, и уже столько раз спасал мир, в то время когда мои эксперименты приводили к неудаче, что мне уже пора поставить памятник. Но это не для моей профессии, в нашем мире нет супергероев, герой - обычный человек, оказавшийся в нужном месте и в нужное время. А моя секретность, из-за которой я не могу даже отправиться в отпуск за границу, обязывает не поднимать чин героя. Но это рассказ не об моих успехах в научной сфере и спасении мира, нет. Это рассказ о том, как мир спас меня.

Я наконец ушел с балкона, выкинув бычок от второй сигареты в окно. Заправил свою пастель, если можно так назвать старый задрипанный диван. Прошел в ванну, умылся и принял душ, смыв недельный рабочий пот. За глянул в холодильник, пусто, чтож, старый добрый чай вкрутую. Обулся и вышел на улицу.

Солнце не по утреннему пекло, даже было как то странно, люди, обливаясь потом, не хотели оставлять свои машины открытыми, я имею ввиду окна. Они сидели с угрюмыми лицами внутри, надеясь на то, что кондиционер их спасет, но этот факт словно бы злил солнце, и оно начинало печь сильнее. Эта Бесконечная борьба человека с природой с помощью технологий, раньше мы вели в счете, а теперь мы проигрываем. Природа с огромной скоростью эволюционирует и адаптируется под нас. По пути в кафе я придумал несколько теорий развития природы, основываясь на правиле "на каждое действие есть противодействие". Мой мозг продолжал работать в выходной, и главное так увлеченно, что я как то об этом не задумывался. Мысли рождались сами собой, не оставляя места для повседневности, я зашел в кафе на автомате, сделал заказ и сел за столик также на автомате. И тут мозг остановился, он осознал - где он, и что конкретно ему нужно, после чего проститься со старыми мыслями и отдался в мое управление. Мне принесли булочки, мои любимые, с клубничной начинкой, и чай, по вкусу это был карамельный липтон. Я слегка отпил и закурил. Хоть это было запрещено законом, но владелец кафе мой знакомый, я бы не сказал, что мы друзья, поэтому он мой "знакомый", он разрешает мне курить в его заведении, у меня даже есть особенный столик. Булочка кончилась быстро, собственно как и чай, а вот сигарета тлела долго. Я оставил официанту на чай, обычно я не оставляют так много, но сегодня ему повезло стать обладателем всей моей сдачи с пяти сотен, хотя счет составлял не более сотни, меньше небыло, да и времени ждать сдачу тоже. На часов половина 10-того, а это значит, что через полчаса начнется сеанс фильма, который я ждал с самого начала года, он как раз на прошлой неделе начался. До кинотеатра всего 5 минут ходьбы от кафешки, но я боялся что опоздаю, совсем забыл, что сегодня понедельник и сейчас утро. Вбежав в кинотеатр, я купил билет, заглянул в кинобар, набрал себе всего вкусного, и уселся в зал. Зал, как и следовало ожидать, был почти пуст. Пара студентов, не успевших попасть на премьеру или первый уикэнд, да одна девушка. Началась реклама, потух свет, и я пропал в кинооргазме. Очнулся лишь на финальных титрах, ведра, не стаканы, а именно ведра, были пусты, я съел весь попокорн и выпил всю фанту. Выходя из зала, с моего лица не сползала улыбка. Я так сильно был рад увиденному, что мне просто хотелось делиться своими впечатлениями с любым проходящим мимо человеком, но правила современного общества заставили держать себя в руках, но удержать полностью у меня никогда не получалось, поэтому улыбка была во весь рот.

По дороге домой, я заглянул в оружейный магазин и приобрел себе пистолет с одной лишь пулей. Я же говорил, что этот рассказ о том как мир спас меня, а для спасения нужен повод. И вот сейчас я и купил этот повод, скорострельный полуавтоматический и со встроенным глушителем. У повода есть и название "пятьсемь", просто и не заурядно. Вышел из магазина и побрел домой, покуриваю сигареты марки "лаки стар", выпуская дым вверх, в небо. Как приятно позлорадствовать, иногда. Я иду по улице, словно властелин мира, и выдыхаю дым в небо, представляя, как дым смешивается с синим небом, выдавая новые краски. Но этого дыму будет недостаточно, он стремительно оседает на облаках, крася их в пасмурный цвет, и заставляет их выплакивать его в виде кислотного дождя. Прохожие обходят меня стороной, все за здоровый образ жизни. А вот я тоже за него, но я старых правил. Для меня курение - это и есть жизнь , в том самом понимании. Мой дед курил, отец, даже дядя. Я помню, как сильно и чисто дед верил в то, что сигареты полезны. Еще в старые времена, доктора выписывали больным, чем больным не помню, сигареты для выздоровления. Деда верил в это, вот и я, в какой то степени, верю в это. Я слегка болен, да у меня есть наследственные отклонения, но болен я не физически. Моя болезнь выросла из стресса и депрессии. Мои удачи в профессиональной области, моя гордость за себя - это позитивные стороны, их перекрывают темные стороны - мое одиночество из-за работы, мой график и распорядок. Вот, что меня толкнуло на мысли о самоубийстве. Я думал выпрыгнуть из окна, но выполнив пару расчетов убедился, что велика вероятность остаться живым. Затем думал об удавке, но опять меня подвели расчеты, хотя я бы сказал, что расчеты меня спасли. Я представлял как это, когда у тебя на шее затягивается петля, мне стало неуютно. Меня пугает боль, в общем, как и большинство людей. И поэтому решил выбрать более стандартный способ, выстрел в голову, прямое уничтожение мозга. Я провел на работе пару подсчетов, сделал мрт, нарисовал график и рассчитал правильный угол вхождения пули. Моя удача, стоившая моей жизни, ультимативное решение проблемы для человека, который хотел бы лишиться своей жизни. Моя схема подходила для любой головы, для любого человека. Это звучит ужасно, в мою схему входили даже дети. Сейчас я думаю, какой ужас творился в моей голове, но все-таки, вернемся ко мне, тому который спешит домой.

Я зашел в квартиру, скинул свои кроссовки и прилег на диван, рассматривая свою обновку. Время шло, на моих часах уже два часа дня, самый пик. Начало обедов у работающего населения, пора позвонить своим друзьям, хоть попрощаться напоследок. Я взял телефон, открыл записную книжку и стал обзванивать номер за номер. Никто мне не ответил, у кого-то "абонент не абонент", кто-то успел взять трубку и сказать "у меня важное совещание", а кто-то даже не отвадился брать трубку во время обеда. Оператор твердил одно и тоже:"оставьте свое сообщение после сигнала". Меня это достало, я вышел на балкон и закурил. На моих глазах стали наворачиваться слезы, я давно не плакал, последний раз на похоронах моих родителей, сложное время было. А тут слеза спустилась по шеке. Я смахнул ее, выбросил бычок и ушел с балкона. Налил себе стопку водки, выпил и зарядил патрон, тот единственный, нужный мне. Закурил, не обращая внимая и не боясь за потолок, окрашенный в белый цвет, ведь на том свете мне он будет не важен. Чтож начнем, я подставил дуло пистолета к виску, выбрав правильный угол, я остановил палец на курке. На моем лбу вышел пот, я затянулся покрепче, кажется, сжег пол сигареты прямо до фильтра, огонь обжег мне губы, бычок упал на пол, а палец перестал слушаться меня. Он не хотел нажимать на курок, я успокоился, взял себя в руки, смахнул пот со лба и начал налавливать на курок, медленно и плавно, как вдруг в мою дверь кто-то постучал. Пистолет выпал из рук, а курок не произвольно нажался, пуля вошла в стену и застряла в ней, оставьте за собой дырку в стене и обоях, а в квартире завоняло порохом. Как я уже говорил, пистолет был со встроенным глушителем, поэтому выстрел было еле слышно. Я выругался, подошел к двери и открыл ее. За дверью стояла девушка. Она была чуть ниже меня, у нее были большие голубые глаза, стройная, хотя нет, атлетичная. Она была младше меня на пару лет. Она смотрела прямо мне в глаза, я онемел и глядел в ее глаза, я утопал в них. Они словно океан.

-У вас все в порядке?- спросила она.- Я заметила вас с улицы, вы стояли на балконе, такой грустный, мне показалось что у вас блестит лицо, но вы отвернулись и ушли, а с вашего балкона упала слеза, прямо на мои губы. Я почувствовала, что вам нужна помощь. Я еле еле нашла вашу квартиру, я обстучала почти все квартиры на лестничной клетке, и лишь вы мне открыли.

-Да, да, у меня все в порядке- наконец ответил я, никак не мог оторваться от ее глаз.

-Вы меня не впустите?

-Ой, что же это я, конечно проходите- я забыл обо всем, я был шокирован ею.

-А чем это у вас пахнет? Вроде порох, или мне кажется?

-Нет, что вы.

Она прошла в мою квартиру, сняла кроссовки и поставила рядом с моими. Прошла в зал и увидела пистолет.

Она аккуратно переступила его, подошла к окну.

-Чаем угостишь?

Я потерял дар речи, мне стало интересно и очень неловко. Пистолет лежал на полу, как мусор. Он не мог не привлекать взгляд, но она так ничего не сказала. Она продолжала смотреть в окно, солнце обливало её, великолепная картина.

-Так что, или у тебя нету чая?

Мое оцепенение спало, я прошел на кухню и поставил чайник. Достал кружку, налил в нее заварки, затем глянул в окно. Было 2 часа дня, дети бегали по алее, студенты собирались кучками, отдыхали. Кто-то пил, кто-то курил. Она подошла ко мне сзади, она обняла меня.

-Я успела вовремя...

Прошептала она мне на ухо. Чайник засвистел, я её оттолкнул от себя, выключил чайник и наполнил полную кружку.

-Сахару?

-Нет.

Она взяла кружку, её маленькие пальчики обхватили горячую кружку, я почувствовал обжигающую боль на своих ладонях. Она сделала глоток.

-И чем бы ты хотел сегодня заняться?

Я глянул на пистолет, мои мысли смешались в кучу, и среди всего этого хаоса я выпалил.

-Ну для начала надо убраться.

-Начинай.

Прошел в зал, поднял пистолет, отодвинул верхнюю крышку, из нее выпала гильза, пистолет я положил на стол. Гильзу выкинул в мусор. Осмотрел стенку, в которую попала пуля. Дырка была маленькая, я скрыл её колонкой. Вернулся на кухню, но её там небыло. Вернулся в зал, но и там её небыло. Пистолет, который положил на стол так же исчез. Мое сердце упало, надо срочно найти её, чтобы она ничего с собой не сделала. Я вышел в коридор, её кроссовки стояли с моими, значит она не ушла. В ванной горел свет, я подошел и постучался.

-Можешь войти.

-Я извиняюсь, конечно, но...

Начал говорить я, открывая дверь в ванну, но остановился. Она лежала в ванной, без пены и завешанных шторок.

-За что, ты ничего не сделал. Давай, присоединяйся ко мне. Мы с тобой поболтаем, смоем пот и грязь, в которую ты сегодня окунулся.

Я отвернулся, но не поспешил выйти за дверь.

-Хватит делать вид, что тебе не интересно чем я тут занимался до твоего прихода.

-А мне и правда неинтересно, всего-то ты хотел покончить с собой. Я уважаю твое мнение, но не разделяю.

-Сейчас, я хотел бы узнать, что ты сделала с пистолетом.

-Он лежит там, где ты его оставил. Посмотри на пол.

Я вышел из ванной, вернулся в зал. И правда, пистолет лежал на своем месте, на полу. Но я точно помнил, что я его поднимал. Глянул в сторону ванны, ей наверняка понадобиться полотенце. Найдя лишнее чистое полотенце, у меня в голове прокрутилась мысль, что ей нужно будет потом что-то одеть, я взял свою рубашку. Вернулся в ванну, прикрывая глаза рукой, я положил полотенце и рубашку на стиральную машинку.

-Подожди, не уходи. Останься со мной, нам нужно будет поговорить.

-Я, я так не могу. Может ты голодна? Я могу что-нибудь приготовить для тебя.

-А ты? Ты голоден?

В меру своей воспитанности, я не смог сказать, что я уже сыт её наглостью, во мне просыпалась моя вторая плохая половина.

-Я могу составить тебе компанию, но только за столом.

-Тогда давай.

Она улыбнулась, я успел это заметить краем глаза, когда закрывал дверь в ванну.

В холодильнике пусто, я взял кошелек и спустился вниз, в магазин. Купил пачку макарон, сливки, лук и молочную колбасу. Вернулся домой и приготовил макароны по-французки, в прошлом, мое фирменное.

Она появилась на кухне в моей рубашке, которая почти до колен свисала на ней. От неё приятно пахло, незнаю откуда у меня был такой гель, но он мне начал нравиться. Я наложил порции в тарелки, дал ей вилку и пригласил за стол.

Она попробовала лишь маленький кусочек, как её глаза загорелись. Она с таким удовольствием съела всю тарелку, да и так быстро.

-Это самое вкусная еда на свете, ничего другого вкуснее я не ела. Ты просто божественно приготовил это.

Я гляну в свою тарелку, потом на нее.

-Не льсти мне, я ужасно готовлю. Если ты сейчас посмотришь в сковородку, то сможешь у видеть, что лук пригорел, сильно, даже что-то сгорело.

-Вот, ты опять это начинаешь. Ты опять видишь в себе только плохое.

-Ну и что же во мне хорошего?

Вместо ответа, она пододвинулась ко мне и крепко поцеловала в губы.

Тридцать с хером лет, тридцать с хером лет я ждал этого момента, и вот он настал. Мой ебучий первый поцелуй, тот что все нормальные люди совершают в своем подростковом возрасте. И что же я делаю? Я её отталкиваю, с бешеными глазами встаю и ухожу с кухни. Выхожу на балкон, закуриваю сигаретку, за окном солнце уже не жарит, время примерно 5 или 6 часов вечера. Люди спешат с работы домой, но время, время останавливается. Звуки стали глухими, я лишь слышу как бьется мое сердце. Сигарета почти закончила тлеть, а я сделал всего одну затяжку. Она зашла на балкон, в руках была еще одна сигарета. Она прикурила и отдала мне.

-Люблю этот запах. Люблю мужчин, которые курят. Я могу показаться старомодной, но мне это кажется настолько привлекательным. Хоть люди и начинают курить из-за проблем, но я ощущаю власть в них. Только сильный мужчина сможет убивать себя и дальше, после решения первоначальной причины курения.

Я посмотрел на неё, какая же она глупая.

-Знаешь что я хочу? - спросила она.

-Чего?

Она обняла меня, снова поцеловала.

-Тебя.

Стивен Кинг писал, что безумие - это выстрел гибкой пулей. Ты некогда не узнаешь, чем все кончиться, но когда ты решаешься сделать этот выстрел, ты должен просто поддаться течению. Мой выстрел был сделан, я попал прямо себе в сердце. Причем именно выстрел, самый настоящий, он был сделан пару часов назад, изменил меня. Я потерял страх одиночества, она была рядом, она возвращала меня к безумию, с каждым её криком во время секса.

А на утро я проснулся, её рядом небыло. Она исчезла, не оставив и словечка, ни строчки, лишь свой приятный запах в коридоре и на рубашке.

Прошло уже два года, но тот день я помню как сейчас. Я опять спас мир, но уже никогда не совершал ошибок. Я поддался безумию, я делал все правильно, и завтра очередной выходной. Завтра я куплю еще одну пулю и буду надеяться на её возвращение, пистолет лежит в ящике. И если она не придет, то друзья простите меня. Я вас люблю!

P.S.

Не кладите меня в землю, лучше сожгите и развейте над нашим городом.

Просмотры8
Лайки0
Дизлайки0
Комменты0
Kasstiel112
Kasstiel112апр. 19, 2019

Легенды города с миллионом дорог. Легенда о двух одиноких сердцах.

Из жизниВремя чтения 7 мин

Ты знаешь же о памятнике, в центре старого района? Ну о том, к которому ходят все одинокие, для вдохновения. Некоторые часами сидят и смотрят на него, и думают, думают что у них тоже получиться, и возможно так же красиво, как и эта легенда.

А началось все с того самого одиночества. Чтоб его дери, наверняка ты в жизни не видел такого человека, который был одинок. Находясь среди друзей, постоянно общаясь с людьми, внешне он был счастливым, и вот так вот просто заговорив с ним, ты бы и не подумал насколько ему было тяжко. Тяжко казаться счастливым, казаться быть втянутым в разговор, увлечённым им. Но это лишь маска, маска за которой прячутся чувства, которые он не в силах показывать. Которые пожирают его изнутри, разъедают как дихлофос. А знаешь, что в человеке всегда выдает его внутренне состояние? Это глаза. Всегда были, есть и будут, глаза. Два маленьких окошечка в душу, обличающие её. По глазам можно увидеть как её терзает человек, насколько она устала, и как много оторвано от души. Безумство внутренних агоний, или же пожар чувств. Любовь, это наверное самое главное, что могут передать глаза. Но и это может оказаться обманом, блеск в глазах, и вся та нежность взгляда, в миг может перевоплотиться в ненависть. Испепеляющий взгляд, это-то ты должен был видеть, если хотя бы раз кого-нибудь любил. А его взгляд, такой уставший, такой просящий о помощи, но так сильно переполненый любовью.

И вот однажды, его глаза встретили другие. Которые он никак не мог прочитать, хоть и умел. Взгляд, который он очень долго искал и ждал, взгляд-загадка. Она была старшего его, она была хороша, в её маленьком теле таилась душа. Душа маленького ребенка, которым он хотел бы стать, но не мог. Почему? Да одному богу известно, почему. Эта загадка пленила его, он не мог оторвать взгляда от неё.

Ну а пока эта пара глаз смотрят друг на друга, стараясь не быть навязчивыми, я скажу следующее. Эта история банальна, эта история о любви, возможно красивой, а возможно и несчастной. Так что, мой дорогой друг, если тебе не наскучило еще слушать мои старые лирические бредни, то подожди еще немного. А ты, тот кто воротит свой нос от историй такого рода, пожалуйста закрой свои миленькие ушки, и иди поставь чайничек и сделай кофейку, к этому времени я как раз закончу. Мне четыре ложечки сахара и ложечку кофе, будь так добр.

Ну, вернемся к глазам. Он наблюдал за ней, так долго, как только этого позволяла ситуация. Её глаза, все время бегали, от здания к зданию, как и положено человеку приезжему. Рассматривая достопримечательности, и внимательно слушая, как он рассказывает. Она наверняка запомнила его голос, была у неё такая особенность, о который он знал, но не помнил. Он же, в свою очередь надел свою старую маску, в которой он проживал жизнь, и старался больше разговаривать. Но, большего всего в этот момент ему хотелось слушать её голос. Такой голос он слышал впервые, он был таким детским и родным, с легкими нотками мультфильмов, которые он любил в детстве. Он находил в нем что-то сказочное, необычное, ласковое и даже затерялся небольшой кусочек магии. Они приехали к самому родному и святому, что у него было за спиной, к своему отчиму дому. До этого, он приводил туда только близких ему, кого он считал семьей. А знали они друг друга, всего ничего, какой-то десяток часов. И это было немыслимо странно для него, но спасибо его маме, она отвлекла от этих мыслей и он не натворил глупостей. Должен признаться, что за всю ту ночь, он так и не поступил глупо, он действительно старался ничего не испортить. И какое-то время у него получалось.

Но время летит быстро, так и пролетели трое суток, словно отличное кино, но с грустным концом. Он повез её на вокзал, разъедаемый мыслями, что же все таки он чувствует, и что может твориться у неё. И стоя там, на перроне, в мыслях, совершать ли очередную глупость или кануть в бездну своих мыслей, он принял самое глупое решение в своей жизни, наверное. И бездна поглотила его, и внутри неё его душа начала стонать, пока миллионы мыслей разъедали её плоть. И вот, лишь один проблеск, который не трогал её, а пытался подать руку помощи. И голос, зацикленный на одной фразе, которая эхом проносилась по всей бездне "Давай страдать в одиночестве вместе".

А жизнь, жизнь эта бездушная сука, способная повернуться к тебе любой стороной. И как это бывает в легендах, есть всегда и светлая часть истории, которая дает слушателю надежду...

А дальше, чтож, они разъехались по домам, вернулись на работу, и, примерно, с неделю не обмолвились и словом. У неё был его телефон, правда не тот, на который он бы всегда ответить смог, но она не звонила. У него осталось же всего парочка фотографий с ней и мысли. Он чувствовал, что влюбился, но не мог понять этого. Для него эти чувства были новы, сложноописуемые. Ему было страшно делать первые шаги, ему было стыдно за это. Поэтому он начал сочинять, и выражать свои мысли на бумаге, сидя вечером за чашечкой кофе в уютной кафешке. И он придумал сказку, как он это умеет делать. Сказку со счастливым концом, про любовь на расстоянии.

Она так далеко, но кажется так близко, в этих ночных переписках. Работа, дом, кофе и сон, и снова работа. Но этот плотный график нипочем. Спустя месяц их переписок, та заветная фраза, мысль протягивающая руку, и душа тянущаяся к ней. Словно фейерверк, бах и вот оно, душу не терзают мысли. Вся израненная, изрезанная и бездыханная, она воспарила в омуте безумия, вознесясь над бездной на небо, где миллионами ярких глаз сияли звезды. Душа в мгновение ока исцелилась, куски плоти оставшиеся в бездне засияли светом тысячи лун, и бездна обратилась в прекрасное озеро, по которому плавали белоснежные лебеди. Внутри него счастье и любовь выглядели так. Фраза, эхом раздававшаяся у него в голове "Давай страдать одиночеством вместе", умолкала, с каждым произнесенным словом в трубку телефона ей.

Для человека, который любит, не существует преград, у него нет сложностей, и мир наполняется разнообразными красками. Расстояние, которое исчислялось сотнями километров, превращалось в ничтожность. Они, как и подобает одиноким людям, сидели на подоконнике, пили кофе, обернувшись в теплый пледик и смотрели как мир снаружи разрывают капельки дождя. Каждый у себя дома, и, лишь, держа рядом телефон и разговаривая часами о всякой ерунде. Он одаривал её комплиментами, а она, робко так, одаривала его своим застенчивым смехом.

Спустя какое-то время, он приехал к ней, и они пошли на свидание, сценарий, которого, он подсмотрел в своем любимом сериале. Он не знал её город, но отличное место для прогулки нашел сразу, если бы только была карета. Затем отличный ужин, в простенькой кафешке, но с отменной кухней. Затем они вышли на набережную, где он впервые для себя встал на коньки, так неуклюже, но ему не было стыдно, а она смеялась. А после чего, на закате, он подарил ей фейерверк, не настоящий, а волшебный, ведь ей нравилась магия. А он обладал ею, хоть и ненастоящей.

Дзинь, как она говорила, это был дзинь, не только для неё, но и для него.

Почему же, спросишь ты им установлен памятник? Любовь сквозь время и расстояние, он пронес лишь на листе, рассказав всему городу об этом, и все так же оставшись несчастным. Его душа так и не воспарила над бездной. Её истерзанное тело достали из бездны, спустя пару лет, после того как он угодил в больницу. Лежа в коме, и пересказывая раз за разом эту историю со счастливым концом. И каждый раз, ровно в час ночи, твердя лишь одно "Давай страдать одиночеством вместе".

Для народа эта грустная история стала лучиком надежды, для всех кто ощущал свое одиночество. Ведь, в конце концов, незнаю точно, но все говорят, что к нему явилась она, одним вечером, и они исчезли.

Вот такая вот история, легенда о двух влюбленных и одиноких людях...

Просмотры8
Лайки1
Дизлайки0
Комменты0
Northdark
Northdarkапр. 18, 2019

Лот №366

УжасыВремя чтения 19 мин

Олег с довольным видом откинулся на спинку кресла. С удачной покупкой меня! – мысленно поздравил он сам себя. Сделал несколько кликов мышью, и принялся рассматривать фотографию будущего венца своей коллекции. Это был небольшой кинжал с грубо выточенной ручкой и беловатого цвета острым лезвием, скорей всего сделанным из бронзы. На первый взгляд, обычная безделушка, цена которой была завышена раз в двадцать. Обычно такие вещицы быстро снимались с торгов, ибо ценность их равнялась нулю. Здесь был другой случай: если сначала ставки были смехотворными, то позже цена кинжала резко скакнула вверх.

Но Олег привык доверять своему чутью, ему сразу захотелось взять в руки этот кинжал. Он знал, что внешность бывает обманчива, у этой грубой на вид штуки чувствовалась богатая история. Олег в очередной раз перечитал описание лота:

“Впервые кинжал был обнаружен в середине восемнадцатого века в антарктической экспедиции американца Джона Ливайна. Согласно отчетам, на участников экспедиции напало неизвестное им племя эскимосов. Нападение было отбито, но при нем были убиты несколько человек из экспедиции. Рядом и одним из убитых лежал представленный кинжал. Как сообщил Ливайну шаман одного из дружелюбных племен, напавшие на экспедицию воины были из племени урдадов. По его словам, они искали жертвы для своего злобного бога, имя которого он отказался называть. Кинжал присоединили к остальным находкам. Однако, через несколько дней Ливайн покончил жизнь самоубийством, перерезав горло данным кинжалом. Двое других владельцев также покончили жизни самоубийством при крайне странных обстоятельствах”.

Неправдоподобное описание и привлекло Олега. Кинжал, при помощи которого его владельцы покинули этот мир. Звучит увлекательно! Олег почти не задумываясь – а не обман ли? - сделал первую, минимальную ставку. Он уже начал предвкушать, как будет раскрывать посылку, но не прошло и нескольких минут, как ему пришло уведомление, что ставка выросла. Вот это нежданчик! Интересно, кто там хочет поиграть? – подумал Олег, стуча по клавиатуре. Его противник отреагировал тотчас же повысив цену в два раза. Олег присвистнул от удивления, глядя на сумму – многовато будет. Задумчиво побарабанил пальцами по столу – стоит отдавать такие деньги за эту вещь? Но подчиняясь странному внутреннему импульсу, скрепя сердцем, Олег перекрыл и эту ставку. Сумма уже превысила все разумные пределы, что его заставляло слегка нервничать. Закрыв глаза, Олег сделал несколько глубоких вдохов. Игра в покер требует идеальной выдержки, особенно. Когда тебя окружают опытные игроки – а его противник был из этой категории. Испытывает мои нервы, сволочь, явно скоро снова ударит. Пришло время решающей партии – выиграет самый терпеливый. Он сидел перед монитором уже несколько часов, но ответа так и не последовало. Взглянул на часы, - ночь уже вступила в свои права. Встав со стула, Олег сладко потянулся и отправился на кухню приготовить чашку кофе. Почему-то он представлял своего противника в виде красивой и умной красотки, которая обожает строить козни. Было бы жаль, что на самом деле это - старый лысый мужик с брюхом наперевес.

Вернувшись обратно он увидел, что на мониторе моргает новое уведомление. “Отлично. Так какой же сюрприз приготовили мне?” – гадал Олег, пригубив ароматного напитка. Открыв сообщение, он удивленно протянул: “И что дальше?”. Он ожидал хорошего удара в печень, а получил лишь легкий тычок. Такого он точно не ожидал. Короткой манипуляцией он забил новую ставку и стал ждать. К его еще большему удивлению ответа не последовало – противник (или противница?) признал поражение. Кинжал теперь принадлежал Олегу. Он недоуменно пожал плечами – в первый раз вижу такое.

Мат был виден издалека, но его намеренно сорвали. Олег чувствовал себя обманутым – шикарная могла получиться партия, но какая-то сволочь все испортила. Специально! Олег с наслаждением сделал большой глоток, но в нежном и насыщенным букете напитка проскользнула едва заметная горечь. Значит таков вкус победы? – подумал Олег.

Посылку, как обычно доставили вовремя. Но когда улыбающийся Олег открыл дверь, то его ждало новое разочарование. Вместо улыбчивой, зеленоглазой брюнетки Наташи, на пороге стоял угрюмый мужик лет сорока с большими синяками под глазами. Пока Олег рассматривал бумаги и договора, выговорил скороговоркой стандартную фразу: “Обжаловать свою покупку в сможете в течение двух неделе после получения товара. Хорошего вам дня”. Вырвал у Олега чек с подписью, и выскочил из дома, на прощание хлопнув дверью.

У Олега резко испортилось настроение – привычный ритуал был испорчен.

С раннего детства Олег обожал оружие и все что с ним связано. Однажды, его друзья принесли пневматическое ружье, стреляющее мелкой дробью. Олегу, как самому маленькому и слабому в компании, старшие пацаны доверили “ствол” нескоро – только когда запас дроби начал иссякать. Показав как правильно держать ружье, один из парней указал на усевшегося на дереве голубя: “А пульни-ка в него! Только сначала поближе подойди, а то он, сука, высоко засел”. Олег послушно подошел к дереву ближе и попробовал прицелиться. Ружье было тяжелым – и руки у Олега дрожали. Стоящие поодаль пацаны ржали, глядя, как неуклюже Олежка прицеливается и что-то кричали ему. “Мазила сраная!” – донеслось до него. Он дернул пальцем спусковой крючок и голубь свалился камнем вниз. Упал без единого звука. Ошеломленный Олег услышал только треск ломающихся веток.

Не успел голубь упасть, как к нему подскочил громадный, рыжеволосый Санчез и сгреб птицу в свою лапищу. “Ни фига себе!” – протянул он – “Мочканул его. Прям в глаз!”. К Олегу подошел его заядлый кореш Леха и хлопнул по плечу со словами: “Ну ты и киллер!”. Наконец, до Олега стало постепенно доходить происходящее. Он молча смотрел, как Санчез под одобрительный гогот пацанов пытается забросить птичью тушку на крону дерева. На глаза стали наворачиваться слезы. Олег бросил “ствол” на землю, и шмыгая носом, отправился домой.

Даже в зрелом возрасте он помнил, с каким звуком ломались ветки. Помнил эту сцену до мельчайших деталей. Можно было подумать, что маленький Олежка возненавидит оружие, но после этого случая он стал испытывать интерес к оружию. Однажды его застукал отец, когда он пересовывал на бумагу контуры газового пистолета, который было строго-настрого запрещено брать в руки. Выслушав отповеди отца, Олежек только отметил, что формы у “газовика” грубоваты – можно было исполнить все изящнее.

Со временем, кроме совершенства форм, Олег стал ценить историю своих экспонатов. Оружие прожило целую жизнь, прежде чем обрести покой в его оружейной. Оно было частью истории. Оно хранило историю. Олег любил представлять, что его любимый “Кольт” 1850 года выпуска мог принадлежать например бандиту грабившему поезда.

Положив коробку на стол, он начал аккуратно распаковывать содержимое. Рукоять идеально легла в ладонь. Олег дурачась, ударил воображаемого противника – лезвие со свистом разрезало воздух. Широко раздвинув ноги, он сделал еще несколько неуклюжих выпадов. На мгновение он ощутил приток могучей, неукротимой энергии. Ему захотелось сбросить одежду и бежать, куда глаза глядят. Рвать зубами теплую плоть… Мысли будто устлал туман. От неожиданности Олег ослабил пальцы и кинжал звякнув, упал на пол.

Тотчас место неукротимой мощи заняла бездонная пустота. Пальцы у Олега мелко дрожали, он бессмысленно смотрел на лежащий кинжал. Здравый смысл подсказывал ему, что эту штуковину надо выкинуть к чертям. Но Олег, не совсем понимая, что делает, поднял его двумя пальцами за лезвие. Ничего не произошло. Показалось? Уверенности в этом не было. Внутри у Олега поселилось щемящее чувство, определить характер которого он не мог. Также, - двумя пальцами он закинул кинжал обратно в коробку, и вышел из комнаты. Ему срочно надо было выпить.

Прихватив чистый стакан, он достал из холодильника початую бутылку виски. Едва он поставил свою кладь нас стол, как тишину дома разорвал звонок мобильного. У Олега разом испортилось настроение. Он уже давно откладывал этот разговор.

- Да? – произнес он, поднеся мобильник к уху.

- Так что ты решил? Квартира на Моховской – моя? – с ходу ударила в лоб Олеся. Олег поморщился, кто бы мог подумать, что у этой хрупкой, маленькой брюнетки характер львицы?

- Ага – пробормотал Олег.

- Хорошо. А что насчет остальной собственности? Помнишь, что “Ниссан” мы купили на общие средства? Я тут подумала, что он пригодится мне больше того кухонного гарнитура. Что скажешь?

Олег горестно вздохнул, сопротивляться у него не было сил.

- Еще и тачку? – буркнул он – Забирай. А то не дай бог, тебе жопу посадить будет некуда.

- Ха-ха, - отозвалась Олеся – Значит так. Я подготовила полный список вещей которые забираю, и его надо заверить нотариально. Ты должен быть в эту пятницу у нотариуса. Ровно в десять часов. Запомнил? В десять!

Вместо ответа Олег отключил связь и бросил его на диван. Задумчиво повертел стакан в руках, слушая, как продолжает трезвонить телефон. Наполнил его до краев и двумя глотками опорожнил. Глотка горела адским пламенем, но злоба стала постепенно ослабевать. Небрежным движением Олег налил себе новую порцию виски.

место ответа Олег отключил связь и бросил его на диван. Задумчиво повертел стакан в руках, слушая, как продолжает трезвонить телефон. Наполнил его до краев и двумя глотками опорожнил. Глотка горела адским пламенем, но злоба стала постепенно ослабевать. Небрежным движением Олег налил себе новую порцию виски, и наполовину осушив его, положил на стол и следую неведомому импульсу направился в “оружейную”.

Там его ждал кинжал. Олегу показалось, что его лезвие светилось в темноте помещения. Включив свет, он взял кинжал в руку. В голове пронесся образ, в котором он перерезает горло Олесе.

Покажи ей свою силу! Докажи что ты сильнее ее!

Олег помотал головой, чтобы избавиться от докучливой мысли. В горле пересохло, поэтому он отправился обратно.

Ты знаешь, что надо сделать! Это просто

Впрочем, третий стакан не помог избавиться от этой зловредной мысли. Олег уже буквально ощущал, как кровь течет по его рукам.

Кровь… Напиться…

Он опрокинул подряд целых два стакана. Ему хотелось быстрее забыться. Уснуть.

Нужна кровь! Много крови!

Ему хотелось, чтобы голос наконец умолк. Глаза начала застилать сонная пелена. Последнее что Олег услышал, прежде чем заснуть – волчий вой за окном. Волки здесь? Не может быть – успел подумать он.

Пробуждение было ужасным.

Олег стоял по колено в снегу. Тела била крупная дрожь, и старался двигаться быстрее, чтобы сохранить тепло. Каждый шаг давался с трудом. Стояла кромешная тьма, и Олег не мог ничего различить. Заледеневшие пальцы двигались с трудом. Казалось, что он идет целую вечность. Силы были на исходе, и Олегу хотелось упасть на снег и закрыть глаза. Но первобытный страх двигал его вперед - в необъятную пустоту, в бесконечность, даже когда надежда окончательно угасла.

Его сердце гулко забилось, когда окружающую тьму прорезал слабый огонек. Вот он – шанс! Олег начал передвигаться с удвоенным усилием. Снег хрустел под ногами

Собрав волю в кулак, Олег двинулся вперед с удвоенным усилием. Снег хрустел под ногами. Он брел позабыв про холод, единственное, что занимало его разум – огонек на горизонте. Он должен был дойти! Костер позволил бы ему прожить чуточку дольше.

Когда дошел до места, то сил удивляться у него не осталось. В нескольких метрах перед ним стоял большого размера иглу, из которого выбегала тонкая струйка дыма. Олег зашел внутрь. В нос ему ударил горький, пьянящий запах трав. Рядом с костром сидел на корточках низкорослый человек. Он не спеша помешивал какое-то варево в котелке. Эскимос? – удивился Олег, пытаясь разглядеть черты хозяина. Тот не обращал никакого внимания на Олега, прихлебнул содержимое, потом поднял мешочек лежащий у ног, и бросил щепотку подозрительного порошка в котел. Глянул на Олега и протянул ему что-то. Это было вяленое мясо. Олег надкусил большой кусок, хотя мясо было чертовски жестким, он не глядя, проглотил все.

Его сердце гулко забилось, когда окружающую тьму прорезал слабый огонек. Вот он – шанс! Собрав волю в кулак, Олег двинулся вперед с удвоенным усилием. Снег хрустел под ногами. Он брел позабыв про холод, единственное, что занимало его разум – огонек на горизонте. Он должен был дойти! Костер позволил бы ему прожить чуточку дольше.

Когда дошел до места, то сил удивляться у него не осталось. В нескольких метрах перед ним стоял большого размера иглу, из которого выбегала тонкая струйка дыма. Олег зашел внутрь. В нос ему ударил горький, пьянящий запах трав. Рядом с костром сидел на корточках низкорослый человек. Он не спеша помешивал какое-то варево в котелке. Олег молча уселся рядом и протянул руки к костру. Хозяин не обращая никакого внимания на Олега, прихлебнул содержимое, потом поднял мешочек лежащий у ног, и бросил щепотку подозрительного порошка в котел. Глянул на Олега и протянул ему что-то. Это было вяленое мясо. Олег надкусил большой кусок, оно хоть и было чертовски жестким, он не глядя, проглотил все.

Олег придвинулся поближе к костерку и подбросил туда еще немного хвороста. По телу стало распространяться живительное тепло. Попутно он начал разглядывать своего хозяина продолжающего невозмутимо заниматься своими делами. Тот был одет в шубу сшитую из звериных шкур и украшенную позвякивающими бубенчиками. Шаман? Лицо его было полностью испещрено татуировками.

Шаман вдруг бросив ложку, принялся ковыряться в одежде выискивая что-то. Через несколько минут на свет был извлечен золотой медальон с позеленевшими от времени краями. Шаман поднял медальон лицевой стороной – на Олега оскалилась волчья морда. “Карнхул!” – указав пальцем на морду, произнес шаман.

Чччто?! – переспросил Олег. “Карнхул!” – выкрикнул шаман, и резким ударом сбросил котелок на пол. Костер недовольно зашипел. Несколько крупных капель горячего варева обожгли Олегу ногу. Вдалеке завыли волки.

Олег с трудом разлепил глаза. Ну и фигня приснилась. Все было таким реальным, - подумал он. Тут до него дошло, что лежит он на чем-то холодном и жестком. Пол? Я что – упал с дивана? – думал Олег, вставая на ноги. Первым делом на глаза ему попался громадный черный шкаф, который был подарен еще на его свадьбу. Ничего не понимающий Олег огляделся – я приперся в свою старую квартиру? Зачем? Еще и в тапочках? Где Олеся? В квартире царила мертвая тишина.

Из двери ведущей в спальню побежала тонкая красная струйка. На Олега нахлынул ужас, он уже стал понимать, что могло произойти. На негнущихся ногах зашел в комнату. Олеся лежала на кровати, из ее груди торчал, вогнанный по самую рукоять костяной кинжал.

Я уже забыл этот вкус!

Олег облокотился на дверь, чтобы не упасть. В голове пронесся шквал мыслей – Как это произошло? Что делать? Решение пришло само собой. Подойдя к кровати, он с виноватым видом ухватился двумя руками за рукоять кинжала – и дернул. Лезвие с хлюпом вышло из тела. В мертвых глазах Олеси навеки повис немой вопрос – почему?

Этого будет мало!

Олег кое-как затер следы крови, протер чистой тряпкой все места, где мог оставить отпечатки, включая входные ручки. Выгреб из шкафа старую одежду: кроссовки, свитер, который явно был ему маловат, какую-то куртку. Потом несколько секунд подумав забрал все драгоценности и наличность, которые смог найти, и выбежал из квартиры прочь. Пройдя несколько кварталов, он выбросил драгоценности в одну из помоек. Как он предполагал такие шаги должны запутать следствие и отвести внимание от него.

“Мертвую мамашку скорей всего найдет Аня. Извини доченька, не такой судьбы я тебе желал” – клял себя Олег. Пошатываясь, он брел по немноголюдной улице. Изредка он оглядывался ожидаю увидеть идущих за ним полицейских. Представлял, как на его плечо опуститься тяжелая рука. Чтобы собраться с мыслями, он присел на скамье в одном из сквериков. Руки мелко дрожали.

Схватившись за голову, он стал судорожно думать: я вчера не пил до обморочного состояния, да и если бы напился, то, как я бы смог добраться до центра города в таком состоянии? Олег зажмурил глаза силясь вспомнить, что произошло вчера. Ничего. Пустота. В бок что-то больно кольнуло. Засунув руку в карман, он достал кинжал. Окровавленное лезвие пылало в свете солнца.

Мои силы восстанавливаются! Нужны еще жертвы! Покажи свою силу! Освободи своего зверя!

Олег начал осматриваться в поисках мусорного ящика – надо избавиться от последней улики. Но в последний момент у Олега дрогнула рука. Он потоптался несколько секунд у ящика, пытаясь решить почему должен оставить кинжал. Здравый смысл велел избавиться от явной улики, но что-то другое – вязкое, склизкое и мрачное не давало это сделать.

Натянув кепку, Олег спрятал кинжал за пазуху. Он страстно желал выкинуть его, но тогда мысли начинали путаться, и в голову лезла навязчивая картинка: Олеся лежит на кровати и улыбается ему. Шепотом просит ударить еще. Ей это нравится.

Олег усталым шагом брел куда-то. Постепенно вечерело. Он замерз и продрог, но возвращаться домой не хотел. Мимо него прошла молодая девушка: блестящие черные глаза, высокие скулы. Красивая.

Голоден. Молодая плоть!

Олег автоматически сжал рукоять кинжала, и двинулся следом за ней. Он плохо сознавал что делает, тело словно отказало ему. Он стал наблюдателем. Вот он подходит и с виноватой улыбкой что-то спрашивает у девушки. “А? Не поняла” – переспрашивает девушка, снимая наушники. Тот, другой Олег что-то повторяет. Тянется за пазуху за кинжалом.

КРОВЬ!

Усилием воли Олег оторвал пальцы от кинжала. И не успела девушка договорить, молча отвернулся и ушел. Душу разрывала тревога – я псих? Чуть не убил эту девку… А ведь она будет немного постарше Алены.

Нет! Слабак!

Кинжал! – вдруг пришла Олегу простая мысль. Все ниточки вели к этой чертовой вещице.

Нащупав горстку мелочи в кармане, Олег двинулся в сторону автобусной остановки. Продавец. Нужно было найти продавца. Дома он первым делом нашел телефон офиса интернет-магазина. Ответил вежливый мужской голос:

-Добрый вечер. Вы недовольны своей покупкой? Имеются претензии?

- Можно сказать и так. Я хочу больше разузнать об одной из своих покупок. Могу я узнать координаты продавца – произнес Олег сиплым голосом.

- Пожалуйста. Будьте добры назвать номер лота и дату продажи, - последовал ответ.

- Доставили вчера днем. Триста шестьдесят шестой лот – кратко доложил Олег.

- Триста шестьдесят шестой? Вы в этом уверены? – спросили на том конце провода

-Да! Как обычно, мне предоставили все нужные бумаги! – нервно бросил в трубку Олег

Мужчина замолчал. Олег услышал, как он стучит по клавиатуре.

- Простите. Но такого лота у нас нет. Да и насколько помню, вчера не было никаких рассылок.

Олег бросил трубку. Он чувствовал опустошенность. Тут его взгляд упал на опорожненную наполовину бутылку виски. Открутил крышку и сделал большой глоток прямо из горла. Стало чуть-чуть легче. Тогда он осушил бутылку в несколько приемов. Ноги гудели от усталости, и он сел на кресло, предварительно прихватив вторую бутылку. Привычно положил ноги на журнальный столик. Ему было тепло и комфортно. Мысли и тревоги испарились. Олег потягивал виски и хотел провалиться во тьму бездны. Подальше от всего. От всех. Он прикрыл глаза.

Его кто-то преследовал. Некто большой и страшный. Как ни силился Олег разглядеть своего преследователя, он видел только силуэт окутанный светом луны. Существо завыло. Эта тварь рядом! – запаниковал Олег. Он увеличил скорость, но быстро сбросил темп из-за нехватки сил. Ветка сильно ударила его по лицу. Легкие обжигал холодный ветер, и было трудно дышать. Пробежав еще несколько метров, Олег с громким криком упал, зацепившись ногой за корень дерева. Встать он не успел, ощутив рядом чье-то зловонное дыхание. Его руку лизнул шершавый язык.

Ты никуда не сбежишь от меня, ведь мы теперь связаны кровью. Ты должен кормить меня свежей кровью и плотью. Такова твоя судьба!

Вздрогнув, Олег моментально открыл глаза.

Вздрогнув, Олег моментально открыл глаза. На него стеклянным взглядом смотрел молодой мужчина лет тридцати. Его руки были связаны, а из вспоротого живота вылезали кишки. Олега вырвало. Он выбежал из комнаты, быстро отыскав ванну и ополоснув измазанные в крови руки, стрелой вылетел из квартиры. Ему повезло - подъезд был пуст. Выбежав на улицу, он метнулся в первую попавшуюся сторону.

Не успел он пройти и двадцать метров, как накатила невыносимая головная боль. “Забери меня!” – прогремел голос у него в голове.

С несчастным видом Олег оглянулся назад – возвращаться не хотелось. Боль резанула по вискам, и Олег бегом двинулся в сторону дома. Стараясь не смотреть на мужчину, он схватил кинжал и ринулся прочь.

На сей раз ему не повезло. На одном из этажей, побрякивая ключами, закрывал дверь человек в форме. Полицейский. На полной скорости Олег врезался в него. “Эй, что происходит?” – недовольно крикнул полицейский, молодой человек лет двадцати трех с лейтенантскими нашивками. Олег вызывающе поглядел ему в глаза: “Тороплюсь, мужик. На работу опаздываю”. “Поосторожнее можно было…?” – ответил полицейский, засовывая ключи в карман, но запнулся, увидав в руках у Олега обагренный кровью кинжал. “А ну-ка, дай мне его сюда!” - с этими словами молодой человек схватил Олега за руку держащую кинжал. Сам не понимая, что делает, Олег сильно ударил полицейского в скулу. Тот ослабил хватку, и Олег ударил его снова. Молодой человек судорожно вздохнул и захрипел, по его форменной одежде начало растекаться красное пятно.

Силы возвращаются ко мне! Действуй мой слуга!

Олег сидел дома уставившись в одну точку. Он не хотел поворачиваться – знал, что в окне увидит скалящуюся волчью морду. Он жалел и одновременно клял себя – почему это произошло именно со мной? Почему не другой? Я не смогу долго не спать. Не смогу оставаться взаперти надолго.

Вздрогнул, когда услышал хлопнувшую дверь. “Папа ты здесь?” – раздался мелодичный голосок. Аня! Он не отозвался, надеясь, что дочь уйдет сама, но тут его прошиб холодный пот: машина же стоит у порога!

В комнате загорелся свет. “А что ты тут делаешь папа?” – спросила Аня, рассматривая его. Олег понял, что зрелище было интригующим: потный и вонючий отец сидит на полу рядом с кроватью в куртке и кроссовках. “У меня были нервные деньки доченька” – сказал он, и чмокнул Аню в щеку, - “Как дела в институте, первокурсница?”.

“Неплохо. Но, блин, сложно очень. Особенно этот сопромат бесит…” – защебетала дочь. Олег взглянул в зеркало на свое небритое и осунувшееся лицо – за прошедшие дни он постарел лет на пять.

“Мама что-то не звонит давно. Раньше так каждый день по десять раз трезвонила. Не знаешь. Куда она делась?” – услышал он.

Теплая кровь. Напои меня ее кровью, и мои силы восстановятся! Только тогда ты разорвешь сковавшие тебя цепи!

У Олега пересохло в горле. “Не знаю доча. Мы обсуждали обмен имуществом, а после – она замолчала. Я хотел зайти, да вот как-то все не судьба была” – заплетающимся языком ответил Олег.

- “Слушай пап! А как ты вообще с ней столько лет прожил…” – без умолку болтала девушка, но Олег уже ничего не слышал.

Убей ее. И наши пути разойдутся. Навсегда!

Нет. Не могу, - думал Олег, - только не Анька! Он смотрел, как дочь прошествовала на кухню. Оттуда донесся ее недовольный голос: “Ты опять посуду не мыл?!”. Олег поднял валяющийся на полу кинжал и покрепче перехватил его.

Ты сможешь! Давай!

“Тебе не будет больно доченька, ты ничего не почувствуешь” – прошептал Олег. Из-за шума воды и громыхания тарелок, Аня не заметила, как подошел Олег. Крепко схватив ее за подбородок, он полоснул ее кинжалом по горлу. Девушка вдруг вырвалась и схватилась за горло испуганно глядя на Олега.

“Слишком слабый порез. Черт!” – пронеслась мысль у него. Сделав два быстрых шага, он повторно ударил девушку, на этот раз - в область сердца. Потом еще раз. И еще. Олегу не хотел, чтобы она мучилась долго. Наконец, девушка затихла.

Олег склонился над телом дочери, и закрыл ей глаза. “Покойся с миром и прости меня” – сказал он, поцеловав в лоб.

Мой слуга ты знаешь, что надо делать. Пришло время последней жертвы!

Олег занес кинжал над животом. Сейчас все закончится – подумал он.

***

Мужчина в пиджаке и большими синяками под глазами, не спеша прошел через порог дома, и сразу почуял вязкий запах смерти. Улыбнувшись, он сказал: “Хорошо же ты поиграл на этот раз, Волчок. Я рад, что ты хорошо покушал. Но тебя ждет новый хозяин. Еды будет еще очень много”. Вдалеке раздался сытый волчий вой.

Александр Петрович лениво щелкал мышью. Дешевка, опять дешевка – думал он, просматривая представленные лоты. Взгляд его зацепился за фотографию кинжала с каплями застывшей крови на лезвии. “Ливайн покончил жизнь самоубийством, перерезав горло данным кинжалом” – прочел он. Почему и не купить? – решил он – недорого совсем.

Просмотры5
Лайки1
Дизлайки0
Комменты0
Kasstiel112
Kasstiel112апр. 17, 2019

Легенды города с миллионом дорог. Легенда о звере города.

ФантастикаВремя чтения 6 мин

Когда-то давно, в самом богатом районе города, где жили одни властные и богатые люди, появился один зажиточный крестьянин. Он был богат, и даже некоторые богатеии завидовали его состоянию. Но деньги в жизни не главное. Его дом, которые он построил сам, не был большим, это была небольшая халупка, ничем не примечательная в обычном районе, но бросающаяся в глаза, среди всех этих величественных поместьев. Сам он был, есть и будет крестьянином. Одетый в лапти, с папахой на распашку, он дни напролет проводил в хозяйстве. Кормил свой скот, копался в огороде. Бояре дивились, сначала тому, что такой холоп поселился вместе с ними, а разузнав о нем, давались диву, как имея такое состояние, он занимается хозяйством сам. У него небыло слуг, женщинами он не интересовался, детей слышно небыло. Жил себе такой крестьянин, среди бояр, да и не тужил.

Но вот однажды, его сосед, которого недавно оставила жена, после того как он обанкротился, зашел к нему в гости. Крестьянин напоил его чаем, угостил своей домашней самагоночкой, и, за душевным разговором, дал ему взаймы, чуть ли не четверть своего состояния. Добрая душа. Сосед этот ушел, и через месяц вернулся в слезах, просить еще, говаривал что вложился не туда, потеряв часть состояния, другую часть он пропил и прогулял, а еще одну часть он проиграл, задолжав людям, у которых не стоит быть в долгу. Он просил денег на то, чтобы выкупить свою душу и жизнь у них. И эта добрая душа послушала его, угостила самагоночкой, дала денег на выкуп. А вскоре и уложила спать, прикрыв одеялком. И вот, в самый разгар глубокой ночи, соседушка проснулся.

Первые мысли о зависти, о злате, об убийстве. "А что будет такого, за все то время, что он является моим соседом, к нему так никто и не пришел. Не посетил, не приглядел, а в городе и словом не обмолвился, что он его знает и является его родней. А почему бы мне не прикарманить его капитал, ему оно все равно за ненадобностью." Все, решено, и он встал, направился в кладовую, где златом была усыпана последняя до самой двери. "Много злата, очень много, на столетия его хватит, что и мои правнуки нуждаться и не будут." Скрип позади, схватив первое что попало под руку, он кинул в сторону скрипа золотой подсвечник. Гулкий удар, и звук рухнувшего тела. Это добрая душа, упал замертво, с пробитой головой. Кровь хлынула, такая теплая и вязкая, густым ручьем она пошла по полу, обводя очертания подсвечника, на котором осталась вмятина от черепа крестьянина. Страх в глазах боярина заиграл, зрачки бегали осматривая труп человека, который не отвернулся от страдающего в час беды. На лице начала расплываться улыбка, а страх покинув зрачки, перевоплотись в счастье. "Теперь это все мое, все это принадлежит мне!" Громкий и дикий смех разорвал тишину, наступившую после этих слов. Подплясывая, боярин направился искать лопату.

На улице начался дождь, стоило лишь выкинуть из ямы последнюю лопату земли. Выбравшись из нее, он направился в дом, к уже окоченевшему трупу. Схватит за папаху, он начал тянуть его наружу. Все тянет и тянет: "Толстый, собака!" Вот уже часы отбежали получас, а он преодолел всего одну комнату, доходяга. Но алчность толкала его дальше, все придавая ему сил. Спустя два часа неприподъемной работы, и получаса матершиной брехни в сторону умершего, последний оказался в своей могиле. Последнем пристанище, перед посадкой в лодку Харона и отправления в царство вечного покоя.

"Вот, я не изверг какой-то, и я тебе должен." Он кинул золотою монетку в могилу и начал свою черную работу, закидывая промокшей землей добрую душу. Злато может свести с ума, но чтобы это происходило так быстро, никто о таком никогда и не слышал. С каждой лопатой, его лицо расплывалось в улыбке, пока не оскалив все зубы, на него напал хохот, злобный и кровожадный. И на последних трех лопатах, поднимая голову вверх, хохоча слово старая ведьма, он не бросил это дело. "И так сойдет, уже слишком много почестей от меня." Развернулся и пошел в дом.

О нет, мой дорогой слушатель, если ты сейчас думаешь что зверь тут человек, ты глубоко ошибаешься.

Зайдя в дом и улегшись в кладовой на злате, боярин уснул. И приснился ему сон, такой живой и такой пугающий. Снилась ему могила, которую он только что закапывал, она была пуста. Дождь кончился, и среди сверчения сверчков был слышен небольшой, но отчетливый гул. Гул становился все громче и громче, да и сильнее становился ощутим. По телу сначала побежали мурашки, затем волны, а когда в этом гуле начали различаться слова, тело и вовсе стало скользить по мокрой траве. "Мое земное тело, мои будущие дети, что за смрад вы несете своими поступками?" Тело боярина прибило к дому, небо начала загораться, по немного, легкими искорками, а голос становился громче и четче. "Деньги, власть, разврат! Это все что вам нужно?" Тело начало утапливаться в доме, дом стал как пластилин. Искорки на небе стали проявляться чаще, а одна из них начала круговое движение, за ней стали устремляться остальные. "Вы, дети мои, не умеете ценить мелочи, вам подавай все и сразу, да так чтобы именно вам, из всей толпы, досталось больше. Иначе вы переубиваете друг друга, из-за зависти!" Тело на миг отпустило, а затем вдарило в дом, да с такой силой, что стоявшие рядом деревья наклонились от тяжести. В центре круга из искр, та самая маленькая искорка, что все начала, загорелась ярче. Бух, взрыв, да такой сильный, и стена огня, которая сжигало все на своем пути. А внутри круга появилось лицо, лицо змея, лицо дракона. "Убить меня, из-за золота, смерд. Да как ты посмел?!" Каждое слово било боярина головой об стенку дома, да так сильно, что кровь начала течь рекой. Но он не умирал и не терял сознание. Но лужа под ним не образовывалась, стекая по спине кровь вскипала и обжигала его тело, добираясь от спины до груди. Боярин горел во сне. "Смерд, ты будешь обречен на вечные муки, ты сгоришь дотла, и восстанешь вновь, чтобы дальше гореть, и длиться это будет вечность и только лишь в твоем сознании, а твое же тело останется чахнуть над моим золотом. Оно измениться и обретет мой облик, и будет служить мне верой и правдой, тысячи лет, как и все остальные твои предшественники"- змей остановился, и немного погодя- "Но несмотря на это, ты подарил человечеству еще один шанс, выкупив его монеткой. Такова судьба, рода людского, до следующего моего пришествия. Азьм есть альфа и омега, начало и конец, и конец будет близок."

И он исчез, вместе с боярином. И не знал бы никто об этом, если бы мой дед не видел это все своими глазами. Стоя всего в трех шагах от этого змея, чувствуя его смрад, его усталость и легкую надежду в голосе. Никто ему не верил, но того боярин так и не нашли, как и золота в доме крестьянина. Но всеже, всем умершим клали по монетке в путь, не только для Харона, но и для змея, этого зверя нашего города. А все крестьяне, умеющие радоваться мелочам, начинали жить счастливо с тех пор. Вот так и закончилось неравенство в классах, и началась очередная война за власть, уже между народом и людьми считавшими себя выше. И змей знает о ней, и многие начали чувствовать его приход. Ведь монетки мы давно перестали класть умершим, и позабыли о звере, который нас создал, в нашем городе с миллионом дорог...

Просмотры8
Лайки1
Дизлайки0
Комменты0
antos162
antos162апр. 16, 2019

На вокзале

ФэнтезиВремя чтения 7 мин

На вокзале я ждал свой поезд, было начало седьмого, до отправления ещё часов пять. Идти было некуда, да и не хотелось.

Я листал журнал, когда появились они – толпа местных бомжей, человек десять-пятнадцать. Местными они были лишь отчасти, съехались на этот вокзал со всей России, перезнакомились, да тут и обосновались.

Они подошли вплотную к моей скамейке, что-то непрерывно обсуждая. Сначала это была просто смесь мата и междометий, потом начали проступать отдельные фразы:

- Джойс! Вы читали Джойса?

- Не, меня больше Селлинджер прёт…

- Целинджер?

- Целиндр же!

- Целин Жора!!!

- Целка Жанны?

- Ахахаха…

Безостановочно болтая, компания занимала места на скамейке в моем ряду, не обращая внимания на пассажиров. В какой-то момент бомжи начали шуршать пуговицами и молниями своих старых шмоток, бесцеремонно сбрасывая их тут же на сиденья, где они моментально превращались в кашу из рваных пуховиков, нестиранных свитеров и ещё какого-то малопонятного тряпья. Дышать становилось всё труднее.

Кто-то из пассажиров решил не дожидаться окончания представления и по-быстрому свалил, кто-то наоборот притворился спящим.

Один студент, который задолго до прихода бомжей возился на скамейке со своими тетрадками, резко встал и громко, почти истерично, произнес:

- Было ошибкой думать, что это место пригодно для учебы!

После этого он подбросил тетради вверх и гордо удалился. Страницы разлетелись по залу, кто-то стал их собирать, рассматривать, обсуждать. Один молодой бомж посочувствовал студенту, другой, что постарше, пожелал ему пройти в жопу, немолодая дама с неприлично розовыми губами сочла его симпатичным.

Над толпой поднялась невысокая крашенная блондинка. Она была их предводительницей.

Посмотрев на друзей с наигранным укором, она произнесла:

- Эй, ну что же вы? Ведите себя приличнее, иначе всех пассажиров распугаете!

Я вспомнил, что это именно она полчаса назад продала мне билет на поезд.

Какой-то седой бородатый бомж, похожий на Циолковского, ответил ей:

- Да пошли они на хер, твои пассажиры! Вместо того, чтобы присоединиться к беседе и поговорить, как нормальные люди, сидят и молчат, будто говна в рот набрали!

Предводительница погрозила ему пальчиком:

- Ну не надо так, они у меня заиньки, смотри какие хорошие, - с этими словами она подмигнула кудрявому заспанному юноше, который минуту назад проснулся от криков про говно.

Кудрявый сначала непонимающе осмотрелся вокруг, будто искал кого-то в толпе, а потом вдруг заулыбался и как ни в чем ни бывало принялся беспечно болтать с новообретенными друзьями.

Уже через минуту под дружные аплодисменты всей компании он танцевал с какой-то девицей в кругу, развязно обнимая её за талию и декламируя стихи собственного сочинения.

Кудрявый оказался непризнанным поэтом, но здесь его, наконец, признали.

***

Прошел час, а бомжи не утихали. В какой-то момент один из них скинул одежду и начал бегать по залу, выкрикивая цитаты из Ницше. Остальные подбадривали его, улюлюкали, просили вспомнить что-нибудь из «Злой мудрости». Эта выходка отпугнула ещё часть пассажиров, но на их место подтянулись другие, видимо, они были знакомы с работами великого мыслителя.

В зал вошла Предводительница (я не заметил, как она уходила). Женщина вела под руку высокого худого мужчину с козлиной бородкой и в очках.

- Знакомьтесь, это Владислав, театральный режиссер.

Кто-то выкрикнул:

- Владислав – хуеслав!

- Что, простите? – режиссер смутился.

- Не обращайте внимания, - успокоила его Предводительница, - Жанна всех так приветствует.

- Жанна? Но голос был мужской…

Кто-то выкрикнул снова:

- А что это, Владислав против гендерного самоопределения? А ещё театрал, человек искусства, жаль…

- Да нет, почему же, называйтесь как хотите, - человек искусства вовремя соскочил с неудобной темы.

Уже через пару минут он присоединился к обсуждению несимулированного секса в мировом кинематографе, но его снова отвлекли:

- Послушай, Влади. Вот ты режиссер, спектакли ставишь, ведь так? – это был тот седой мужик, похожий на Циолковского.

Театрал неуверенно кивнул, он ещё не до конца освоился в этой компании.

- Ты же знаком с творчеством Достоевского?

- Да, конечно.

- Знаком, это хорошо. Вот ты мне скажи, как театрал, зачем они это делают?

- Они – это кто? И что они делают?

- Ну как… Тебя разве не бесило, когда в «Преступлении и наказании» кто-то из второстепенных персонажей начинал поучать Раскольникова, как надо жить? Или как они за смысл жизни пиздели?

На минуту оба замолчали, бомж поглаживал свою неопрятную седую бороду, Владислав пытался выдернуть из своей непослушный вьющийся волосок. Взгляд его блуждал в пустоте. Наконец, театрал заговорил:

- В каком смысле поучать? Это же диалог между персонажами. Диалоги двигают сюжет и раскрывают внутренний мир…

- Нахрена? Вот серьезно, что мне от их внутреннего мира? Я про Раскольникова читать хочу. Он мне интересен, он тут главный герой, а не это быдло вокруг.

Владислав возмутился:

- Почему сразу быдло? Там и приличные люди были. Суть не в этом, через второстепенных персонажей и их отношения с главным героем Достоевский полнее раскрывает его мотивы и переживания.

- Да какие там переживания, ты тупой что ли? Он старуху убил! Ему следы заметать надо, да подозрение от себя отводить, а не вот эти все пиздострадания!

Совершенно случайно мимо них прошла дама с неприлично розовыми губами. Она услышала, о чем спор, и тут же вмешалась:

- Ой, вы про «Игру престолов»? Не спойлерите, пожалуйста, я только начала смотреть!

***

Я перестал следить за временем. Есть и спать не хотелось. Только наблюдать.

Какая-то грустная молодая девушка с греческим профилем вдруг без всякого повода начала унижать лысеющего азиата в женском наряде, хотя до этого он даже ни разу к ней не обратился.

- Блять, какой же ты никчемный и тупой!

Азиат не обратил внимания, поэтому она повторила:

- Ты. Тупой. И к тому же. Никчемный.

Это уже слышали все, а потому азиату пришлось ответить:

- Я? Почему это?

- Я откуда знаю, почему ты тупой?! Просто тупой и всё! Ничтожество!

- Ты че начала-то, чего я тебе сделал? – на лице азиата вроде уже и начала проявляться обида, но он никак не мог определиться – это действительно его сейчас оскорбляют, или это какой-то стёб.

- Ничего ты мне не сделал, ты просто тупой урод! Вы все тут тупые уроды!

Последние слова она прокричала, и люди стали оборачивать головы в сторону девушки.

- Была бы моя воля, я бы большую часть из вас по подвалам рассадила, быдло необразованное. Вы даже не представляете, насколько вы аморальны и вульгарны! Вы же уже не люди нихуя!

На секунду она остановилась, чтобы перевести дыхание.

- Вы же просто бомжи. Нищие. Вы ничего не можете дать этому миру, ничего не производите. Вот что вы там обсуждаете? Джойса? Достоевского? Нахуя?! Вы же толком ни в том, ни в другом не разбираетесь. Вы вообще ни в чем до конца не разбираетесь! Так, что-то где-то услышали, кто-то вам что-то вякнул, а вы и запомнили, да и то не до конца. Вы же просто выебываетесь друг перед другом своими обрывками знаний, выебываетесь своей нищетой. А как только кто-то один начинает обдумывать сказанное, пытается рассуждать, спорить, вы его моментально затыкаете!

- Тише милая, ты пугаешь пассажиров, - Предводительница снова появилась из ниоткуда.

- На хуй. Твоих. Ебанных. Пассажиров! В рот я их ебала!!! Про них я вообще молчу, это же просто шваль! Какого хуя они тут расселись и смотрят, как в зоопарке? Вы все хоть что-то говорите, а эти даже малейшего звука выдавить из себя не могут. Хоть бы один поздоровался. Вы кем, блять, себя возомнили?!

Девушка замолчала, окидывая взглядом зал ожидания. Тишина вокруг напоминала гранитную плиту.

Сквозь молчание прорезался одинокий выкрик:

- Ага, ты-то у нас, блять, королевишна!

Толпа не заставила себя долго ждать:

- Король Вишня!

- Корольвица!!!

- Коротигрица?

- Коротится!

- Карате-пацан???

- Заткнитесь! Заткнитесь же, наконец! - девушка чуть не плакала. – Уебки вы все конченные. Один Лёша меня понимает, единственный, с кем тут можно говорить. Но он, блять, давно ушел, не вытерпел вас.

Сквозь толпу к девушке вышел стройный кавказский юноша в белом спортивном костюме:

- Да здесь я, чего ты разоралась?

- Леша, ну нахуя ты ушел к этой шалаве?

- Ой, перестань, как будто ты тут скучала…

***

Так прошла неделя. Мой поезд давно ушел, за ним ушел и следующий, и следующий, и следующий, и следующий, а я всё жду. Слушаю их бесконечный треп, эти разговоры ни о чем. Телефон давно сел, а журнал я выбросил в урну.

Я сижу и не могу оторваться. Представление без конца и начала, реалити-шоу, о котором я никого не просил, но в которое меня втянули без спроса. Вступить в разговор и стать частью этого пиздеца? Не могу. Но и уходить как-то не хочется.

Я слушаю бесконечный треп и жду поезд. Или уже не поезд, а что-то другое. Должно же произойти хоть что-то.

Просмотры13
Лайки2
Дизлайки0
Комменты1
Kira F~
Kira F~апр. 9, 2019

Из детства~

УжасыВремя чтения 6 мин

Ночь. Автобус в пустоту.

За окном была всё такая же черная, непроглядная пучина. Я отложил дневник в сторону, чтобы снова погрузить свой взор в темноту. Если несколько напрячь фантазию, то можно представить себе, будто автобус сейчас бороздит по дну океана, а редкие фонари – на самом деле приманки огромных удильщиков, поджидающих свою добычу. Эти огромные левиафаны глубин, с мутными, бездушными глазами, каждая покоится на своем брюхе, ослепляя и приманивая своих жертв ярким светом. Ты бежишь из темноты, к нему, пытаясь спрятаться от одиночества и ужасов ночи, под ясным огоньком. Но только попадаешь в ловушку и погибаешь в пасти зверя.

Мне вспомнилась одна история из детства… После которой я стал побаиваться темноты и вечно дорисовывать то, что не позволяет различить глаз при соседстве её с ярким светом или в полной тьме. А ведь куда легче притаиться в темноте рядом со слепящим светом.

Как-то раз мы с друзьями прогуливались по лесу, день близился к завершению, солнце уже закатывалось за горизонт, как монета в гнездо приемника мелочи на музыкальном автомате. Путь впереди был неблизкий, что-то около трех километров, мы возвращались из деревни от нашего общего друга. Должно быть со многими так бывает в детстве - всех называешь друзьями, без разбору. И этот был один из таких. И даже те, с кем я шел. С детства мы не виделись больше, даже не сталкивались случайно где-либо. Лишь иногда, вдалеке от моего мира, до меня доносятся какие-то отголоски их жизней. По крайней мере я рад знать, что они живы и с ними все более-менее в порядке. Мне кажется, именно эти люди и хранят частички нашего ушедшего детства.

Считая меня, нас было трое. Шли мы среди леса, шумно, весело, как и должны себя вести мальчишки. В какой-то момент между нами повисла пауза и мы услышали звук похожий то ли на уханье совы, то ли на карканье вороны, раздавшееся со стороны леса. Довольно странное сочетание, как нам показалось, потому мы и решили выяснить, что издало этот звук. Может быть так получилось, что память стала мне изменять годы спустя, но сейчас я не мог понять или вспомнить, как или почему мы разделились. Сначала мы слышали этот звук, и видимо каждый со своей стороны, потому, возможно и ушли друг от друга, увлеченные погоней за неведомым зверем.

Позже я оказался один посреди смеркающегося леса. Когда я остановился и стихли мои шаги, ко мне пришло осознание того, что не слышу больше ни звука, кроме собственного запыхавшегося дыхания. Когда оно успокоилось, я замер на месте. Сложно передать то жуткое чувство всепоглощающей тишины, и одиночества, которое внезапно обвалилось на меня. День был в ту пору практически безветренным, а в лесу и вовсе стоял полный штиль. Начало стремительно темнеть, а я лишь отдаленно представлял, как вернуться обратно к тропе. Не было никаких ориентиров или следов. Нужно было выбираться из леса, иначе я рисковал заблудиться еще сильнее, а остаться одному в лесу ночью, не имея понятия куда идти, перспектива еще более пугающая.

Я пошел в ту сторону, где как мне казалось, должна была быть дорога, по которой мы шли. Оставалась единственная надежда, что я не сворачивал и все время двигался прямо. Видимо, от дороги меня отделяло не малое расстояние, вокруг виднелся только лес и никаких промежутков между деревьями. Времени до заката оставалось всё меньше, и сумерки уже были настолько глубоки, что не было и шанса на то, чтобы выбраться из леса до наступления темноты. Еще через несколько минут, движения темнота меня настигла и с каждой минутой всё больше сгущала окружающие тени. Терять уже было нечего, тогда я остановился и решил обдумать свое положение. До этого момента я поражался тишине, окружающей меня, и погрузившись в свои мысли во время движения, просто привык думать, что вокруг меня всё так же тихо. Вот только когда я остановился, и прислушался на минуту, оказалось, что в лесу не осталось тишины. Были слышны шорохи с разных сторон, где-то вдалеке от меня то тут, то там изредка раздавался треск ломающейся ветки, я позвал своих друзей по именам, но ответа не получил. Я впал в какой-то ступор, буквально на несколько секунд, и тут мне стало казаться что звуки надвигаются, буквально идут к моей стороне, пытаются взять меня в кольцо. Я не выдержал, запаниковал и рванул, что было сил в сторону дороги, хотя конечно я понятия не имел где она и все же бежал, что есть силы, мне было просто страшно останавливаться.

Казалось уже, что я обречен, что я бегу вечность, что я безнадежно потерялся и так и окончится моя жизнь, все ведь слышали истории о заблудившихся в лесах, любого им хоть раз да пугали. А меня еще и что-то преследует, что-то неясное, неизвестное издающее этот странный звук и крадущееся за мной своими шорохами. Время словно загустело, и будто затрудняло мой путь, в груди сердце тяжелыми ударами билось в свою клетку, как птица, пытающаяся вырваться на волю, а при каждом вздохе ощущалось болезненное и притупленное покалывание в груди. Горло сжималось и легкие уже не хотели впускать воздух.

Наверное, в тот день, какой-то ангел хранитель, или сам господь бог, или не знаю кто еще, снизошли до меня, и я увидел вдалеке свет редкого фонаря у дороги. На всю её протяженность в три или четыре километра, их было всего два. Я так обрадовался этой надежде на спасение, что впал в исступление и рванулся в сторону спасительного света в сто раз быстрее.

Я выбежал на этот маленький островок света во тьме. Споткнувшись, упал на колени. Дорога была песчаной, мои руки и колени вгрызлись в её жёлтую поверхность оставляя вмятины и разрывы в уложенном полотне. Я застыл так не четвереньках, в горле пересохло, сердце стучало как старые наручные часы, где на каждую секунду приходится по два или три щелчка механизма, ноги ныли от перегрузки, ведь я отнюдь не был бегуном. Но я спасся, я наконец-то был в безопасности, было приятно ощущать этот свет фонаря на себе, такой надежный, такой успокаивающий. Пот капал с моих волос и кончика носа, я только сейчас заметил, что весь взмок. При каждом вдохе носом я ощущал запах моря и его соленый вкус стоял у меня во рту. Стоя всё в том же положении, в какой-то момент, я снова услышал у себя за спиной этот звук, со стороны леса. Это жуткое «У-ууаркхх». Я замер и задержал дыхание. И тут услышал, как что-то очень стремительно шуршит по сухой лесной листве в мою сторону. Это заставило меня вскочить на ноги и бежать до той поры, пока я не оказался среди домов людей.

PS: но все же "ужасы" слишком громкое слово.

Просмотры19
Лайки2
Дизлайки0
Комменты0
Shavi Lomi
Shavi Lomiапр. 8, 2019

Антиметатеза

УжасыВремя чтения 8 мин

Поздним вечером, под лёгкое постукивание моросящего дождя, человек с черной тростью зашел ко мне в дом и сел напротив, уставившись немигающим мертвым взглядом. Он положил трость горизонтально на подлокотники старого кожаного кресла, закинул ногу на ногу, и сплетенные железным узлом кулаки плавно осели. Его вытянутое, небритое лицо оттеняли несвежего вида зализанные назад волосы с аккуратным пробором, безгубая неровная линия рта периодически подрагивала, один глаз закрывала чёрная бархатная повязка, второй блестел молочного цвета бельмом. Ухо украшала серёжка в форме двойных колокольцев. Вперившийся взгляд дрофы — литая обтертая копия головы служила набалдашником для трости, — напрягал даже больше, чем та уверенность, с которой её хозяин облюбовал фамильную мебель моих предков. Его приход был делом времени, и если мысленно я был готов к неизбежному исходу, то накатывающие волны страха, один за другим, поглощали стремительно тающие берега смирения.

Я не сдвинулся с места до тех пор, пока не доел остаток своего остывшего позднего ужина, подытожив его прохладным бокалом сухого красного вина, слегка отдававшего хвойным букетом. Все это время он смотрел на меня молча, не отрываясь, впитывая жадно, взахлеб каждый мой жест, каждое движение — оскалившийся первобытный охотник с искривленной маской лица, жаждущий последнего агонизирующего крика раненной, но все ещё опасной добычи. То, что он мог ошибочно посчитать за слабость, показную браваду, и даже акт открытого презрения, являлось, всего лишь, жизненной необходимостью отсрочить неминуемое, создав иллюзорную имитацию наличия времени и выбора.

— От лица уважаемых членов клуба, я уполномочен сопроводить вас в последний путь и разделить c вами бремя тягчайшего из грехов, — проскрипел он, когда я вытер губы салфеткой и встал из-за стола, — Соответствующие инструкции были высланы вам неделю назад по почте. Достаточное количество времени, чтобы привести дела в порядок и разобраться с всеми юридическими аспектами. Настоятельно сове…

— Сколько ещё? — бесцеремонно прервав его, я почувствовал лёгкий укол удовлетворения.

— Немного. Минут пять, не более. Вы и так исчерпали весь лимит, который был выдан вам. Кэб ждёт нас на улице, поторопитесь мистер Корнуэлл. С каждым словом его лицо всё больше скукоживалось, сжималось, будто пять пальцев кисти руки, стремящихся свернутся в кулак. Затем он резко встал, стальным движением ухватил трость, и непомерно быстрым шагом вышел на улицу, оставив за собой слабый запах аммиака и тонущий колокольный отзвук. Я побежал.

На втором этаже, в конце коридора, меня ждала побитая дверь бледно-бордового цвета, ведущая в темный провал пыльного чулана. Пробравшись сквозь остатки строительного мусора, минуя побитую одноногую софу и старинное выцветшее трюмо с растресканным зеркалом, я обнаружил небольшой врачебный саквояж, накрытый пожелтевшей газетой, упрятанный в пыльный угол ещё с прошлого лета. Прихватив его с собой, и спустившись обратно на первый этаж, я достал кипу слепленных разноформенных бумаг из левого внутреннего кармана пиджака, швырнул её на стол, и со смешанным чувством тревоги и облегчения покинул свой дом навсегда. Даже не оглянулся.

Мир встретил меня тугими, хлёсткими ударами косого дождя по кирпичной мостовой. Укутавшись плотнее в верблюжье пальто, я зашагал на другую сторону улицы, где под тусклым бледно-жёлтым фонарным отсветом расплывалось чёрное пятно моего импровизированного катафалка. Зашоренная слепая лошадь, аритмично чеканившая копытами, нервически раздувала ноздри, выказывая свое нетерпение литой статуеподобной фигуре кэбмена в бутафорской клювастой маске. Подойдя вплотную к кэбу, я стукнул пару раз кулаком по дверце, и она отъехала в сторону, обнажив хищное тёмное, дышащее белой табачной мглой, нутро, поглотившее меня без остатка. Твёрдая, облаченная в чёрную кожаную перчатку, рука грубо затащила и швырнула меня на облицовку сиденья, с громким стуком затворила тугую дверь, затем проследовала к одноглазому гротескному лицу, и, сопровождаемая дымной струёй, упокоилась на колене, с сигарой меж тонких папирусных пальцев. Колокольцы дважды звякнули, и мы резко тронулись.

Начало пути сопровождалось густой консистенцией молчания, монотонным цокотом и смрадным светом люминесцирующих фонарных столбов, легкие полнились смесью табачного дыма и маслянисто-соляного концентрата. Дышать было трудно, глаза слезились, а я все ждал его вопросов, собирая ошметки разлязганного разума в подобие вольтового столба. Меня беспокоили его мысли, его сиюминутные чувства, разрыхленная порода его идолоподобного лица, будто тонкая кожа натянутая на острые грани бесформенного обелиска. Пытаясь разомкнуть удушающий сонный угар, я все сильней погружался в левитирующее полукружие моего угасающего разума — все мускулы тела одеревенели, налились неподъемной силой, сознание отливало больной багрово-пурпурной палитрой, — пока скрежет консервного ножа не раскроил ассиметричную ржавую линию его рта:

- Зачем вы здесь мистер Корнуэлл? - некогда враждебный привкус сменился на снисходительно-любопытный.

- Каждый из нас ищет створку замочной скважины, - ответил я измученно — разница лишь в том, что мы ожидаем увидеть. Вернее, хотим.

- Пессимизм либо оптимизм?

- Скорее ветвистые рога либо коронующий терновый венок.

- Значит, хоть вы и по другую сторону реки, концепция допущения собственной казни вам роднее?

- Как Господь наш и многие другие, сидящие подле него? - меня лихорадило волнами, слова надломлено скрежетали в зубах, сыпя гранулами галлюциногенного песка.

- Излишне тривиально и надменно, вам не кажется, строить из себя мученика во имя угасающих идей прошлого? - его голос щекотал мое горло острым концом зазубренного лезвия. - Какими бы боги не были — ветхими, новорожденными, животноподобными, обезличенными, возвеличенными, низвергнутыми, всепрощающими, жестокосердными, - все они требовали жертвы для себя, по тем или иным причинам. Чтобы привнести в этот мир аутентичный знак, знамение слова своего, оттиск божественной сущности, называйте как угодно, каждый из них требовал свою долю человеческих страданий и крови. Менялись только личности и соответствующий масштаб.

- И вы думаете, мы сможем прекратить это? Нарушить незыблемый, бесконечный водоворот людского каннибализма во имя фантомных химер? - я чувствовал, как время давит на виски тугими неизбежными волнами фанфар, и правой рукой потянулся за саквояжем.

- Вы такой же адепт, как и мы все, иначе бы вас не было с нами, - его молочный глаз, обрамлённый дымным водоворотом, заблестел обреченной рефлексией утопающего. - Оглянитесь, присмотритесь, почувствуйте неспешный вкус бальзамированной прогнившей плоти, забинтованной во всечеловеческую жертву во имя спасения. Зверь жадно глодает стылые кости циничной лжецивилизации, высасывает костный мозг молчаливого принятия насилия над слабыми, разрывая пергаментную кожу софистически оправданных жертв. Мы и есть тот зверь мистер Корнуэлл. Мы не приносим жертвы богам, мы приносим в жертву себя самих… «чтобы низвергнуть богов их же орудием, низложить их на алтарь человеческий, отдаем мы жизнь Тьме, дабы богов поглотить истинных и лживых, во имя...» лезвие стального хирургического скальпеля идеальным полукругом отсекло глоточные мышцы и мышцы шеи, отчего голова, будто на шарнирах, завалилась назад, обдав меня и кожаный салон кэба мощной фонтанирующей струёй обжигающей черной крови. Булькающий звук опустошающего сосуда чередовался с жадным сосущим крещендо набирающего обороты насоса, сигара, раскаленной точкой, все ещё дымила в скрюченных судорогой восковых пальцах. Мой мозг расцвел фейерверком панического безумия, мир завертелся каруселью образов, ритмично выплескивающей из шеи, будто жерло вулкана лаву, сгустков крови, меняющей консистенцию под действием уличного света фонарных столбов. Голова висела на лоскуте кожи, постукивая по спине своего хозяина каждый раз, когда кэб подскакивал на неровной дороге. Разрываемый изнутри идущими рвотными позывами, я протянул трясущиеся влажные пальцы к черному контуру руки, вытряс сигару из её костяного плена и глубоко затянулся жирным дымом, а потом ещё и ещё — ржавые прутья и шипы железной клетки, стягивающие мои внутренние органы и надтреснутый разум в удушающий сырой кокон с момента пробуждения, оседали бурым пеплом сломленных предубеждений.

Наконец-то я смог дышать полной грудью, но расслабляться было рано. Мне нужна была трость и я нашел в углу, головой прислонившейся к не забрызганной кровью части салона. Открутив литой череп дрофы от ствола эбонитовой трости, я обеими руками воткнул его клювом в шею одноглазого покойника, сопроводив действие непонятным булькающим звуком из своего горла — пришлось немного подождать, и кровь полилась сквозь птичью голову, будто нескончаемый поток богоданной амброзии. Стоя на краю бесконечной пропасти с чёрно-фиолетовыми облаками, я слышал краем уха как голое низвержение крови вливалось прямиком в горло, минуя, окантованный поломанной челюстью, овал склизких губ.

***

Очнулся я возле колес кэба, голый, вбитый полубоком в дорожную грязь, с туго связанными руками и ногами. Тело голосило тупой ноющей болью, челюсть резонировала в унисон довлеющему крику морских чаек и странствующих альбатросов — отделали знатно. Тухлая личинка языка заскользила по выщербленному ряду зубов, горло отхаркнуло склизкий желтоватый сгусток крови, затем меня вырвало. Мысли о долгожданном освобождении человеческого духа, рационализации и ожидании собственной казни, персонификации божества и дальнейшем его истлении, пролитии крови ради большей крови, эхом отражались от шероховатой, крошащейся поверхности внутреннего свода моего ойкоса, олицетворяющего проекцию извне, обобщающую синекдоху, троп. Жесткий удар по ребрам привел меня в сознание, лёгкие завопили о кислороде.

Помню меня развязали, поставили на ноги, помню натянули черную бесформенную, балахонистую одежду на грязное, избитое тело, помню дали в руки смоляной факел и оставили на краю бескрайней черной поверхности водяного зеркала. В памяти маячит клювастый слепок, безмолвная личина, перевозчик душ. Затем вода разверзлась, вспенилась, переродилась в ужасающую воронку бездушной темной материи, стягивающую размалеванный холст мира в сосущее чрево черной дыры.

Неважно кто я, и что я выберу, достигну ли конца, кану ли в забвении собственных противоречий, пролью ли кровь богов и воцарюсь на троне, пожертвую ли собой, отдав жизнь последнему Костру — тысячи душ здесь были до меня, и тысячи будут после. Любой мой шаг — половина цикла. Любой цикл — бесконечен. Я лишь волен выбирать тропу — светлую либо темную.

Все человеческое покинуло меня — теперь я полый.

Один шаг, и я полетел в бесконечность. Антиметатеза.

Просмотры9
Лайки0
Дизлайки0
Комменты0
sergobrit
sergobritапр. 8, 2019

Менеджер измерений

ФантастикаВремя чтения 14 мин

- Что же вас привело, господин Успенский? - задал вопрос Менеджер, вытянув руку в приглашающем начать диалог жесте. Шерсть стального цвета блестела от света камина. Мужчина, сидящий напротив него в красном кресле с высокой спинкой и резными из дерева ручками, слегка нервничал. Глаза его округлились при упоминании его старого имени.

- Спенсор. Сейчас меня зовут именно так. Для ассимиляции в новой стране пришлось претерпеть некоторые изменения.

Менеджер лишь слегка склонил свою большую кошачью голову и едва слышно заурчал.

- Виски? - предложил хозяин.

- Не откажусь, - коротко кивнул Эдвард Спенсор, отложив наконец трость в сторону, чтобы принять стакан с янтарной жидкостью.

Его пальцы коснулись мягкой шерсти, такой приятной на ощупь. Нетвердой рукой мужчина поднес стакан ко рту и сделал глоток. Янтарная жидкость приятным теплом разлилась по горлу и помогла успокоить нервы. Или это было касание?

Комната, в которой они сидели друг на против друга была небольшой и уютной. В три из четырех стен были встроены высокие шкафы из темного дерева, на полках которых находились десятки книг, статуэтки и другие занятные вещицы. Кресла стояли рядом с потрескивающим камином, тепло от которого приятно согревало. По другую от них сторону располагался высокий барный столик с серебряным подносом, на котором стояла бутылка виски, который с таким удовольствием выпил Эдвард Спенсор, в прошлом Успенский. Но это имя осталось в прошлом. Как и "Эдя", как звала его давно почившая мать. Или "Эд" на американский манер. Сейчас он был Эдвардом, или сэром, или мистером Спенсором. Но чаще всего профессором. Англия обожает профессоров. А он обожал Англию. Боже, храни королеву!

Менеджер молча изучал своего клиента, довольно урча и периодически прикрывая глаза. Эдвард много слышал о нем, но личное знакомство все равно произвело неизгладимое впечатление. Фигуристое тело было одето в сшитый на заказ костюм-тройку из плотной синей ткани. Рубашка с высоким воротом, заколотая золотой булавкой с изумрудом, была белоснежной, из-за расстегнутых полов пиджака выглядывал цветастый жилет с темно-золотыми пуговицами и торчащей цепочкой карманных часов. Пушистые толстые пальцы сцеплены и покоились на округлом животе. Большая кошачья голова - вот что выдавало в Менеджере существо из другого мира, но такой опытный практикующий как Эдвард смог сохранить самообладание и ничем не выдать свой интерес.

- У вас рекомендации того, кто способен воплотить самый смелый проект, - нарушил молчание Эдвард. Он уже пришел в себя, и теперь воспоминания о цели его визита снова заняли первостепенную роль в списке его приоритетов. Добиться аудиенции у такой примечательной личности стоило огромных усилий, но Эдвард не жалел ни времени, ни денег. И его упорство воздалось ему в среду в три часа после полудня.

Менеджер кивнул и его морда расплылась в улыбке.

- Все верно, мистер Спенсор. Полагаю, раз вы назначили мне встречу, то имеете представление о моих способностях. Поэтому придаваться рекламной компании считаю излишним. - Он не говорил, мурчал. От этого казалось, что собеседник с ним добр и обходителен. Но Эдвард был предупрежден: его вид не только очень талантлив в нужной мужчине области, но еще невероятно коварен и кровожаден. Он может ради забавы разрушить твою жизнь или обречь на невероятные муки.

- Все верно, я навел справки, - кивнул Эдвард. - Полагаю, мне стоит описать свой, эм, заказ?

- Проект, да, - кивнул Менеджер. - И причину.

- Причину? - Эдвард в момент побледнел и вытянулся, как струна. Причина, которая привела его сюда, заставляла стынуть кровь в его жилах. Он собирался похоронить ее глубоко, а любые свидетельства стереть. А теперь единственный, кто мог ему помочь с его планом, просил поделиться подробностями.

- Мне бы не хотелось... - Начал Эдвард.

- Господин Успенский, - голос Менеджера был твердым, слегка рычащим. Вот и проснулся голодный тигр. - У меня есть определенные условия, без которых моя работа невозможна. И одно из них: я должен знать причину. Спроектировать карманное измерение просто по прихоти можно, но делать этого я не собираюсь. У моего вида есть свои собственные правила и ценности, поэтому при продолжении нашего сотрудничества вам либо придется принять мои условия, либо мы закончим эту беседу. Король одного очень далекого королевства ожидает меня на молочную церемонию к четырем часам по местному летоисчислению. В ваших же интересах поторопиться, потому что не в моих правилах опаздывать.

Эдвард задумался, снова вернувшись мыслями к утру, когда карточный домик его надежд обвалился. Что еще могло пойти не так?

Мужчина перевел взгляд на дно стакана, покачал его пару раз и осушил в один глоток.

- Могу я попросить еще один?

Менеджер с улыбкой взял у него из рук стакан, с кошачьей грацией подплыл к столу и налил еще виски из хрустального графина. Он вручил напиток гостю, который обнял стакан обеими ладонями и дождался, пока его собеседник вернется в свое кресло.

- Когда я переехал из Российской Империи в Британию, мне, как и любому живому существу в этом мире было одиноко. Я встретил Элизабет, она была представительницей высшего общества. Оккультные искусства и исследования в новых областях тогда набирали обороты, влиятельные мужи того времени таким образом укрепляли свой статус. Время возможностей. Амбициозные и талантливые практикующие вроде меня могли положить мир к ногам, не успев превратиться в дряхлый мешок с дерьмом и болезнями разного характера.

Для женщин, даже таких благородных, как моя Элизабет, это было время закулисных игр и постоянной борьбы с обществом. Время мужского доминирования и их слепого эго. Но эта женщина была сильна, коварна, невероятно умна и чертовски обаятельна. Она выстроила себя сама, и многие мужчины в определенных кругах считали ее почти равной себе.

Во мне, полагаю, говорила моя русская душа, я был очарован этой женщиной, ослеплен ее способностью подать себя, владеть чужим вниманием и отстаивать свое мнение в обществе надменных мужей. И как это бывает в хороших историях, я женился на этой женщине. Мы сошлись на нашей страсти к поиску новых знаний, в экспериментах с новыми областями магии и науки. Мы могли днями пропадать в лаборатории, растворяясь в новом проекте. Но нашим самым грандиозным проектом стал наш сын. Прим. Непрерывный поиск нового. Открытия. Такой смысл несет в себе это имя. И только потом я понял, как сильно это имя отражает его природу.

Элизабет погибла при родах, еще один штамп из историй, не так ли?

Эдвард посмотрел на бокал, к которому не притронулся до этого момента, сделал глоток и снова посмотрел, будто оценивал, что изменится внутри, если сделать глоток, вмешаться в наступившее спокойствие среди хрустальных стен.

- А что наши жизни, как не набор штампов, витеивато перетасованных самой Вселенной? - заметил Менеджер, промурлыкав. - Все, что случалось с каждым из нас, уже случалось с кем-то еще, полагаю, в этом или другом из тысяч миров.

- Ваше замечание отдает фатализмом, - заметил Эдвард, словно они вели светскую беседу на отвлеченную тему. - Не находите, что гораздо чудеснее жить, надеясь открыть что-то новое, испытать то, что раньше не испытывал.

- Мое высказывание никак не противоречит вашему образу мыслей, господин Успенский. - Менеджер едва пожал плечами. - Выше восприятие полностью субъективно и уникально, единственная вещь, возможно, которая является неповторимой. Как не повторяют дети стремления родителей, верно?

Эдвард выпрямился и вытаращил глаза, словно его ударили током. С минуту он ошарашенно смотрел на Менеджера, сидящего перед ним, человеческих размеров кота в дорогом костюме и маленьких круглых очках в переднем кармане пиджака. Совладав с собой, мужчина ответил:

- Они не живут твоими ожиданиями и надеждами, это верно. Прим был замкнутым и болезненным ребенком, его не интересовали знания и окружающий мир. Он лишь тихо играл в свои игрушки и тоскливо смотрел, когда с ним кто-то заговаривал. Но я любил его несмотря на это, ведь это был ее ребенок, моей Элизабет. В его тусклом взгляде я всегда различал искру от ее огня. Надеюсь, он знает об этом. Хотя сейчас я не уверен, что он способен чувствовать, как обычный человек. Моя мечта осуществилась, сэр, все так: мой сын стал любопытным исследователем. Но лучше по порядку.

Однажды зимой, Приму исполнилось семь, он простудился. Вы понимаете, что уход ему был оказан самый лучший, но его организм оказался слишком слаб. Каким-то образом обычная простуда переросла в острую болезнь. Мой мальчик чах на глазах. Его сердце, хранящее врожденный порок, начало медленно отказывать. Медицина оказалось неспособной что-то исправить, поэтому я незамедлительно прибегнул к магии, но Прим не поправлялся. Его маленькое холодное сердечко словно объявило мне войну, желая забрать у меня единственного сына, оставив меня в полном одиночестве. И единственным правильным вариантом мне тогда казалось заменить его на то, что будет поддерживать в нем жизнь, как и положено этому органу. Я нашел гномов, которые выковали потрясающее сердце из редкого металла и вдохнул в него жизнь, заменив предателя, таившегося в груди моего маленького Прима. Все в момент изменилось. Уже через пару дней, когда он пришел в себя, у него появился аппетит, которого раньше не было. Он начал говорить со мной, интересоваться моими делами, окружающим миром. Когда он поправился, то сам напросился на улицу поиграть с другими детьми. Такая перемена не могла не испугать меня, признаю, но радость, словно наркотик, притупила чувства. Я был в эйфории от родительского удовлетворения, которое вызвали такие разительные перемены, что не заботился о последствиях. Счастье, приносящее вред, - нахожу такое положение вещей достойным черной комедии. Как и вся моя жизнь.

Прим поначалу преобразился в активного мальчика, расцвел на глазах. Он начал интересоваться моими исследованиями, начал изучать искусство, библиотека у меня, как понимаете, очень богатая. Обычная учеба его не сильно заботила, хотя его успехи не могли не радовать учителей, которых я нанял. У него проснулась настоящая жажда знаний, я увидел в нем своего сына. И Элизабет.

- Когда все изменилось, мистер Эдвард? - Менеджер поднялся вперед и сложил руки вместе. В его глазах горел интерес. Огонь от камина, отражаясь в этих зеленых колодцах с вертикальным зрачком, словно горел внутри них, что несколько испугало Эдварда. Но начав свой рассказ, он уже не мог остановиться. История ожила и требовала свое право на существование. Она существовала вне его, и насильно использовала его связки, чтобы жить и развиваться, чтобы в конце концов умереть.

- Когда он убил человека, угрожавшего мне расправой.

Я был не последней фигурой в высшем обществе, и по этой причине у меня было много неприятелей. Одного из них мы с моим сыном приняли в нашей гостиной обычным будним утром. Мы пили кофе и перепалка между нами выдалась жаркой. Настолько жаркой, что в ход пошли угрозы. Он размахивал перед нашими с сыном лицами и грозил проклятиями, которые узнал из древних манускриптов, я пытался его урезонить, хотя сам был на взводе, но помню, что успеха достиг небольшого. А мой сын был на редкость спокоен: просто сидел в кресле, попивая кофе, и внимательно слушал нашего гостя, будто он рассказывал что-то крайне занимательное. И вот внезапно, отреагировать не успел бы никто, Прим оказался на ногах, взмахнул рукой и лезвие, которое торчало из нее, полоснуло по горлу нашего оппонента. Когда горячая кровь брызнула мне на лицо и грудь, я почувствовал возмущение, прекрасно помню это чувство. Мало того, что этот человек угрожал мне в моем же доме, так еще и осмелился забрызгать мой костюм своей кровью. Помню, как он начал квакать, хватаясь за горло, кровь хлестала из раны недолго, начиная просто булькать при его попытках сделать вдох. Очнулся я, когда он рухнул на пол.

Тогда я и выяснил, что сердце - это не единственный механизм, который присутствовал в теле Прима. Левая рука была полностью механической, а острое лезвие было лишь одним из инструментов, которые крылись в ней. Также мой мальчик заменил себе обе ноги и часть внутренних органов. Вы наверное подумаете, что сложно не заметить такие изменения в человеке, с которым живешь под одной крыше, в собственном сыне. Возможно, отметите тот факт, что я оказался несостоятельным и невнимательным родителем. Но сразу заверю вас, что Приму я всегда давал свободу собственных исследований, выделив отдельную комнату под лабораторию, и без его разрешения никогда в нее не заглядывал. А также новые части его тела выглядели вполне... человечно, потому что были покрыты человеческой кожей. И тут мне необходимо перейти к описанию того, чем увлекся мой сын, которого я выдернул с границы жизни и смерти.

Узнав правду, я уверовал, что человеческая душа существует и имеет связь с сердцем. Потому что когда я заменил слабое сердце Прима на магический предмет, свойства которого можно описать как «вечный двигатель», его сущность полностью изменилась. Я убил своего ребенка, создав нового. Он был сильнее, умнее, пытливее, увереннее. И еще он был бесстрашнее. В какой-то момент он пришел к выводу, что победил смерть, и теперь его проектом стала вечная жизнь. И поскольку человеческое тело не способно ее пережить, он решил сделать себе новое, которое можно обновлять по необходимости, будто заменяешь детали автомобиля. Но чтобы находиться в обществе, ему необходимо было сохранять человеческий облик. И для этого он использовал настоящую человеческую кожу. Поначалу он попробовал применить кожу покойных, но сразу отмел эту идею. Она не выглядела натурально с синеватым оттенком смерти. Поэтому он переключился на живых людей, работая над раствором, который мог сохранять ее свойства долгое время. Признаюсь, я поражен результатами его исследований, хотя с социальной точки зрения его деяния ужасны.

- И сколько? - промурлыкал Менеджер, словно ему только что рассказали курьезную историю.

- Простите?

- Сколько человек он убил, прежде чем найти свой рецепт?

Эдвард печально вздохнул и второй раз за вечер осушил свой бокал.

- Двадцать три. - Эдвард повернулся к камину, словно хотел найти там ответ или утешение.

- А сейчас?

Эдвард помотал головой.

- Я не знаю точной цифры. Но на его совести еще порядка двух десятков жертв.

- И вы не хотите его убивать, - констатировал Менеджер, удовлетворенно откидываясь в кресле.

Эдвард Успенский отвернул лицо от камина и снова посмотрел на Менеджера. Казалось, за несколько минут гость состарился на несколько лет: кожа побледнела, лицо осунулось, щеки впали. В глазах мужчины отражалась беспомощность.

- Я не могу. Эдвард по каким-то причинам не восприимчив к магии. По крайней мере, ни одно из смертельных проклятий на него не подействовали.

- Но вы же не все средства использовали, - гнул свою линию Менеджер.

- Он мой сын! - Вскрикнул Эдвард, походя на сумасшедшего. От чопорного аристократического спокойствия не осталось и следа. Теперь из него бил источник ярости, злости и печали. - Я не могу сдать его на милость безжалостных свиней Лондона! Они не убьют его, нет. Они разберут его на винтики, начнут измываться. Его исследования грандиозны и уникальны. Прим создал вечную жизнь, как вы не поймете? Ни это ли предел мечтаний большинства власть имущих? Представьте, что случиться, если эти ненасытные до власти и удовольствий монстры никогда не умрут!

- Все мы когда-нибудь умрем, господин Успенский.

- Спенсор, - устало возразил Эдвард.

- Вы желаете какой-то райский уголок с птичками или у вас на уме более изощренный вариант? - Менеджер выглядел довольным, словно кот, только что опустошивший миску со свежими сливками.

Эдвард непонимающе покачал головой.

- Вы пришли, чтобы я создал карманное измерение для вашего сына. Тюрьму, где он сможет встретить свою вечную жизнь в полном одиночестве без шансов вернуться и продолжить свои исследования.

- Есть один отель. Его название с французского называется «Багровый особняк». Мы с Элизабет жили в нем, когда был зачат Прим. Я бы хотел, чтобы вы воссоздали этот отель.

- Интересный выбор, - промурчал Менеджер, потирая руки друг о друга.

- И очень важно, чтобы он не смог сбежать оттуда. Чтобы проход открывался только с внешней стороны.

- Разумеется, я понимаю.

- Если вы согласны, я бы хотел узнать, какова цена вашей работы?

- Ваше согласие на мое предложение.

Эдвард озадаченно сдвинул брови.

- У меня есть еще один заказ, крайне интересный и будоражащий. Я проектирую тюрьму для существ, которых один джентельмен не смог, а, возможно, не захотел убивать. И как вы смотрите на то, чтобы отель с таким завораживающим названием стал этой тюрьмой? Я помещу его на вершину скалы посреди бескрайнего моря, кишащего страшными монстрами. Так что сбежать у вашего сына не получится. Но и скучать ему точно не придется, потому что мой заказчик собирается обеспечивать его компанией еще долгое время.

- Кто этот человек? - озадаченно спросил Эдвард.

- Простите, но вся информация о моих клиентах конфиденциальная. Но существа, которых он хочет собрать под единой крышей, крайне интересны. Вы бы пришли в восторг, будь вы сейчас больше отданы вашей работе.

- Я не желаю, чтобы мой сын провел вечность под одной крышей с монстрами.

- О, полагаю, вы все еще питаете иллюзии по поводу природы Прима. - Менеджер достал карманные часы и взглянул на время. Защелкнув крышку, он встал на ноги и сделал шаг к двери. - Боюсь, наше время подходит к концу. Так что же, мистер Спенсор, вы согласны?

Эдвард Спенсор, в прошлом Успенский, молча поднялся на ноги и пожал протянутую руку.

«Багровый особняк» принял первых постояльцев спустя неделю.

Прим поселился в номере «312», двери которого открылись снова спустя сто четыре года. И его механическое сердце все также исправно работало.

Просмотры11
Лайки0
Дизлайки0
Комменты0